Главный бунтовщик Руси XVII века. Каким был Степан Разин

Разин Степан Тимофеевич, известный также как Стенька Разин (около 1630–1671). Донской атаман. Предводитель Крестьянской войны (Восстания Степана Разина) 1667–1671 гг.

Родился в станице Зимовейской в семье зажиточного - «домовитого» - казака Тимофея Рази, участника взятия турецкой крепости Азов и «азовского сидения», отца трех сыновей - Ивана, Степана и Фрола. Стенька рано набрался боевого опыта в порубежных схватках, которые постоянно происходили в задонских и кубанских степях. В молодости будущий казачий атаман отличался горячностью, гордостью и личной храбростью.

1652 год — по завету покойного отца совершил поездку на богомолье в Соловецкий монастырь, проехав все Русское царство с юга на север и обратно, побывал в Москве. Увиденные бесправия и нищета крестьянского и посадского населения оказали сильное влияние на миросозерцание молодого казака.

На войсковом кругу в 1658 г. был избран в состав станицы (посольства) от вольного Дона во главе с атаманом Наумом Васильевым в Москву. От того времени для истории сохранилось первое письменное свидетельство о Степане Тимофеевиче Разине.

Степан рано выдвинулся в число казачьих предводителей благодаря дипломатическим способностям и воинским дарованиям. 1661 год — вместе с атаманом Федором Буданом вел переговоры с калмыцкими тайшами (князьями) о заключении мира и совместных действиях против крымских татар в Задонье. Переговоры увенчались успехом, и в течении двух веков калмыцкая конница являлась частью регулярной военной силы Российского государства. А Разину в составе донских станиц довелось вновь побывать в первопрестольной Москве и Астрахани. Там он принимал участие в новых переговорах с калмыками, не нуждаясь при этом в переводчиках.

В 1662 и 1663 гг. во главе отряда донских казаков Разин совершил удачные походы в пределы Крымского ханства. Вместе с запорожцами Сары Малжика и конницей калмыцких тайшей разинские казаки в битвах под Перекопом и в урочище Молочные Воды разбили крымчаков, в рядах которых было немало турок. Захватили богатую добычу, в том числе конские табуны в 2000 голов.

Причины восстания

…События 1665 г. круто изменили судьбу братьев Разиных. По царскому повелению большой отряд донских казаков, который в походе возглавлял Иван Разин, вошел в состав войска воеводы князя Ю.А.Долгорукого. Шла война с Польско-Литовским государством, но велась она под Киевом крайне вяло.

Когда началась зимняя стужа, атаман Иван Разин пытался самовольно увести своих казаков обратно на Дон. По приказу князя Долгорукова его, как зачинщика «бунта», схватили и казнили на глазах младших братьев. Потому мотив мести за брата Ивана во многом определил антибоярские настроения Степана Разина, его враждебность к существующей «московской власти».

В конце 1666 г. по царскому повелению начали разыскивать беглых на Северном Дону, где скопилось в особенности много казачьей голытьбы. Ситуация там становилась взрывоопасной для боярской Москвы. Степан Разин, почувствовав настроение на Дону, решился действовать.

Перед восстанием

1667 год, весна — он с небольшим отрядом казачьей голытьбы и беглых крестьян-холопов двинулся на речных судах-стругах из войсковой станицы города Черкасска вверх по Дону. По пути разорялись хозяйства богатых домовитых казаков. Разинцы обосновались на островах между протоками Дона - Иловлей и Тишиной. Вырыли землянки и поставили шалаши. Так появился у волока с Дона на Волгу Паншин городок. Степана Разина провозгласили атаманом.

Уже в скором времени стоявший там отряд Степана Разина увеличился до 1500 вольных людей. Здесь и созрел окончательно план похода по Волге «за зипунами». Об этом узнали в Москве: казачья вольница в грамоте астраханскому воеводе объявлялась «воровскими казаками». По замыслу их предводителя, им предстояло перебраться со стругами на Волгу, спуститься по ней в Каспийское море и овладеть отдаленным Яицким городком, который они хотели сделать своей разбойной базой. С яицкими казаками Разин отношения уже «устроил».

1668 год, май — казачьи струги появились на Волге северней Царицына и спустились вниз по реке, выйдя в Каспийское море. Первый же встречный купеческий караван разграбили. Пройдя берегом моря, судовая рать вошла в Яик, и разинцы с бою взяли Яицкий городок, в котором стоял стрелецкий гарнизон. Подошедший из Астрахани отряд царских стрельцов разбили под стенами городка. Потом в песне пелось:

Из-за острова на стрежень,
На простор речной волны,
Выплывают острогруды
Стеньки Разина челны.

Разницами был взят древний город-крепость Дербент - «железные ворота Кавказа». На некоторое время он стал базой для разбойных набегов «за зипунами» для казачьей судовой рати на персидский берег.

Перезимовали разинцы на полуострове у Ферахабада, а потом перебрались на остров Свиной южней Баку, который был «обустроен» ими под казачий городок. Отсюда казаки продолжили свои морские набеги, почти всегда возвращаясь на остров с богатой добычей. В числе разоренных городов оказались богатые торговые Шемаха и Решт.

Богатую добычу казаки взяли в поселениях Гилянского залива и трухменских (туркменских) берегов, в окрестностях Баку. Из владений бакинского хана разинцы увели 7000 овец. Персидские воинские отряды в боях неизменно подвергались разгрому. Освободили немалое число русских пленников, находящихся здесь в рабстве.

Персидский шах из династии Аббасидов, обеспокоенный сложившейся ситуацией в своих прикаспийских владениях, выслал против Разина войско в 4000 человек. Однако персы оказались не только плохими мореходами, но еще и нестойкими воинами. 1669 год, июль — поблизости острова Свиного произошло настоящее морское сражение между казачьей флотилией и шахским войском. Из 70-ти персидских кораблей спаслись бегством только три: остальные или взяли на абордаж, или потопили. Однако и казаки в том морском бою потеряли около 500 человек.

Поход на Каспий «за зипунами» дал казакам богатую добычу. Обремененная ею флотилия казачьих стругов возвращалась на родину. В августе - сентябре 1669 г. Стенька Разин прошел Астрахань, где была стоянка, и оказался в Царицыне. Ему довелось отдать астраханскому воеводе князю Семену Львову часть взятой добычи и пушки крупных калибров за право свободного прохода к Царицыну. Отсюда казаки перешли на Дон и обосновались в Кагальницком городке.

В Кагальник начала стекаться казачья голытьба, и к концу года под предводительством атамана Разина здесь собралось до 3000 человек. К нему прибыл младший брат Фрол. Отношения с войсковой казачьей старшиной, обосновавшейся в Черкасске, становились натянутыми, враждебными.

А планы Разина все ширились. Задумав подняться на войну с боярской Москвой, он пытался найти себе в том союзников. Зимой он завязал переговоры с украинским гетманом Петром Дорошенко и кошевым атаманом запорожцев Иваном Серко. Однако те от войны с Москвой благоразумно отказались.

Восстание Степана Разина или Крестьянская война

Весной 1770 г. Стенька Разин двинулся из Кагальницкого городка к Волге. Его войско было разбито на отряды и сотни. Собственно говоря, это и было начало Крестьянской войны (восстания Степана Разина), которая в отечественной историографии сводится к 1667–1671 гг. Теперь удалой разбойный атаман превращался в вождя народной войны: он призвал вставшую под его знамена рать «идти в Русь».

Царицын открыл перед мятежниками городские ворота. Местного воеводу Тимофея Тургенева казнили. Подошедший сверху по Волге судовой караван с тысячей стрельцов во главе с головой Иваном Лопатиным разиницы разбили на воде около Денежного острова, а часть царских служилых людей перешла на их сторону.

Однако на Волге казаков уже поджидал со своими стрельцами астраханский воевода князь Семен Львов. Встреча сторон состоялась у Черного Яра. Но боя здесь не случилось: астраханские служилые люди подняли бунт и перешли на сторону противной стороны.

От Черного Яра казачий атаман послал вверх и вниз по Волге отряды. Они взяли Камышинку (сейчас город Камышин). Опираясь на полное сочувствие простого люда, Степан Разин без особого труда смог захватить волжские города Саратов и Самару. Теперь основную часть его войска, выросшего до 20 000 плохо вооруженных и организованных повстанцев, составляли помещичьи крестьяне.

Вокруг Разина появились другие начальные люди из казаков, командиры самостоятельных отрядов. Среди них выделялись Сергей Кривой, Василий Ус, Федор Шелудяк, Еремеев, Шумливый, Иван Лях и младший брат Разина Фрол.

Первый удар нанесли по Астрахани с ее каменным Кремлем. Флотилия восставших состояла теперь из 300 разных речных судов, на которых стояло больше 50 пушек. Казачья конница двигалась вдоль речного берега. Всего атаман вел за собой около 7000 человек.

Воевода князь Иван Прозоровский защитить город-крепость Астрахань не смог. Разинцы, поддержанные восстанием городской бедноты, 24 июня взяли его приступом. Воеводу казнили: его сбросили с башни на землю. Из Астрахани восставшие двинулись вверх по Волге: в городе Степан Разин оставил воеводами Уса и Шелудяка, наказав им крепко беречь город. Сам же он повел с собой около 12000 человек. Считается, что где-то примерно 8000 из них были вооружены «огненным боем».

После того как была взята Самара в огне народного восстания оказалась вся Средняя Волга. Повсюду Разин давал крепостным крестьянам «волю», а «животы» (имущество) воевод, дворян и приказных людей (чиновников) - на разграбление. Предводителя восставших встречали в городах и селах с хлебом и солью. От его имени во все стороны в большом числе рассылались «прелестные письма»-воззвания.

В Москве осознали всю серьезность сложившегося положения: по указу царя Алексея Михайловича Боярская дума начала стягивать в район восстания Степана Разина воинские отряды: стрелецкие полки и сотни, поместную (дворянскую) конницу, служилых иноземцев. В первую очередь царским воеводам приказано было защитить большие тогда города Симбирск и Казань.

Крестьянская война тем временем разрасталась. Отряды повстанцев начали появляться в местах, не столь отдаленных от Москвы. В силу своей стихийности и неорганизованности как военная сила, восставшие, громившие помещичьи имения и боярские вотчины, крайне редко могли оказать серьезное сопротивление воинским отрядам, которые рассылались властями. От имени царя Алексея Михайловича Стенька Разин был объявлен «воровским атаманом».

Симбирский воевода Иван Милославский смог организовать оборону города. Разинцы не смогли взять его: часть гарнизона (около 4000 человек) укрылась в местном кремле. В боях, которые шли под Симбирском с 1 по 4 октября 1670 г., они потерпели поражение от царских войск, под началом опытного воеводы князя Ю.А.Долгорукова.

Сам Степан Тимофеевич Разин в тех боях бился в первых рядах, и был тяжело ранен. Его доставили из-под Симбирска в Кагальницкий городок. Атаман надеялся на родном Дону снова собраться с силами. Тем временем территория, охваченная восстанием, резко сузилась: царские войска взяли Пензу, «замирили» силой оружия Тамбовщину и Слободскую Украину. Считается, что в ходе восстания Степана Разина погибло до 100 000 восставших.

Подавление восстания. Казнь

…Немного оправившись от ран, Разин задумал овладеть войсковой столицей - Черкасском. Но он не рассчитал своих сил и возможностей: к тому времени казачья старшина и домовитое казачество, под впечатлением побед царских воевод, было настроено по отношению к нему и восставшей голытьбе с откровенной враждебностью и само взялось за оружие.

Разинцы подступили к Черкасску в феврале 1671 г., однако взять его не смогли и отступили в Кагальник. 14 февраля отряд казачьих старшин во главе с войсковым атаманом Яковлевым захватили Кагальницкий городок. По другим данным, в поход выступило едва ли не все Донское войско, около 5000 человек.

В Кагальницком городке произошло избиение восставшей голытьбы. Сам Разин был пленен и вместе с младшим братом Фролом отправлен под крепкой стражей в Москву. Следует заметить, атаман Корнило (Корнилий) Яковлев был «по азовским делам» соратником отца Степана и его крестным отцом.

«Воровскго атамана» Стеньку Разина казнили в Москве на Красной площади 6 июня 1671 г. Палач сперва отсек ему правую руку по локоть, потом левую ногу по колено, а после отсек голову. Так закончил свою буйную жизнь самый легендарный казак-разбойник в истории России, о котором в народе было сложено немало популярных песен и легенд.

…Имя Степана Тимофеевича Разина в отечественной истории помнили всегда. До революции о нем пели песни и слагали легенды, после революции, в годы Гражданской войны, его имя носил 1-й Оренбургский казачий социалистический полк, который отличился в боях против Белой армии адмирала Колчака на Урале. Атаману мятежного казачества поставили памятник в городе Ростове-на-Дону. Его именем названы улицы и площади в разных городах современной России.

Атаман Фрол Минаев с войском в две тысячи казаков вместе с Фролкою Разиным двинулся на Дон. В тот же день все великое войско Степана, оставив Царицын, пошло вверх по Волге.

Стоял нестерпимый зной. В полуденное время все войско располагалось между прибрежных кустов – в ивняке, в орешнике. Боба вперед по пути высылал разъезды. Дозоры Протакина скакали по сторонам Волги, оберегая со всех сторон войско от нападенья татар и от боярской засады.

После того как Харитонов прислал весть о дворянских сборах, атаманы задумчиво покачали головами, глядя на косы, рожны и вилы, которых в войске было в десять раз больше, чем пищалей и мушкетов, страшась за свой разношерстный сброд, среди которого многие не умели насыпать порох на полку и не владели саблей.

Они миновали Камышин и продолжали свой путь в верховья.

– Батька, мы на смерть ведь идем! – сказал Наумов Степану, когда остальные отстали от них. – Ты гляди, батька, Волга наша. Сколь городов: Камышин, Царицын, Астрахань... Яицко устье, захочешь, и тоже наше. Куды нам еще?! Тут бы и ставить рубеж понизовых казаков... Дон к нам пристанет, Хопер, Медведица, там – Донец, Запорожье. Куды еще больше! Слыхал ты, чай, сказку, как вороненок зарился на барана!..

– Не вороненок я, тезка! – раздраженно ответил Разин. – Гляди, борода седеет. Что же, шутки я, что ли, шутить подымаю народ!.. Как услышал, что выслали войско, так сразу в кусты? Мыслишь, бояре без драки тебе понизовья оставят?!

– Не один я так мыслю, Степан Тимофеич, – оправдываясь, сказал Наумов. – Так ведь и все казаки говорят. Сказывают – зря ты на Москву разгорелся: тебе в битвах славы искать, а казакам-де Москва к чему?!

– Чего же от меня таятся с такими речами?!

– Страшатся, батька, тебя, – признался Наумов.

– А ты, тезка, смелый! – с насмешкой ответил Разин.

– Еще, батька, я хотел тебе молвить... – несмело сказал Наумов.

– Чего еще?

– Берегся бы ты, завелись у нас в войске лазутчики от донских домовитых... Кто они – имяны я не знаю, а есть... Не схотели б тебя погубить...

Степан придержал коня и взглянул испытующе на Наумова.

– На Сережку хошь наклепать?! – грозно сказал он. – Знаете, что люблю его, вот и сеете лжу. Завидно, что он мне как брат...

– Степан Тимофеич, ведь я не сказал, что Сергей! – воскликнул Наумов. – Кабы я знал кто, то я бы и сам убил, хотя и Сережку... Не мне говорить, что тебя люблю, – о том ведаешь сам. А как войску остаться без атамана?!

– Ладно, Наумов. Слыхал ты в народе, что пуля меня не берет? Колдун, говорят... И ныне меня ни пуля, ни нож не тронет...

За Камышином они подошли к последнему рубежу, где стояли дозоры Разина. До сих пор они шли по «своей» земле, по «своей» воде. Дальше лежали боярские земли. С крутых камней, что высились над берегом Волги, казачьи разинские дозоры видели лодки, в которых сидели царские стрельцы и рейтары, высланные на разведку из Саратова. По берегам, опасаясь попасться в казацкие руки, маячили на конях саратовские драгуны. Как-то на днях разъезды драгун и разинцев встретились, но не вступили в драку, а только, крича, грозились одни другим. Драгуны кричали тогда, что в Саратове приготовлено сильное войско и много пушек...

Степан Тимофеевич призвал Еремеева, который успел купить сотню новых коней.

– Посылай, Митя, лучших своих дозорных в Саратов разведать, что там творится. Может, нас попусту только стращают, что войско. Мы тут постоим, дождемся, а чтобы нам времени не терять, пусть назад лошадей не гонят. На луговой стороне всегда стогов понаставлено пропасть. Один стог робята твои зажгут – стало, в городе войско большое. Два стога зажгут – значит, войска немного, да все-таки будет стоять против нас, если разом три стога в степи загорятся, то, значит, город преклонен к нам сам и нам мочно без боя идти. Тогда я, не мешкав, все войско вперед подниму.

Еремеев решил, что двинется сам во главе большого дозора, и Степан его отпустил...

Широкий стан раскинулся по берегу Волги. За скалистым, крутым берегом росли кустарник и лес. Вся ватага сбирала сучье, рубила корни. По лесу поднялся шум, перекличка. На луговинах паслись кони. Разинский табор растянулся на несколько верст.

Атаман подошел к костру, где сидела кучка астраханских стрельцов.

– К нашему котелку просим, батька, садись! – обратился один из них.

Остальные сидевшие и лежавшие у костра – их было с десяток – вскочили на ноги при виде высокого гостя, засуетились, стараясь ему угодить, накидали одежды – было б на чем сидеть.

Степан засмеялся:

– Не архирей я – казак!

Сел к костру.

– С чем похлебка? – спросил он.

– Просяная с копченой свининой. Кабы лучку, так и матка не лучше варила! – откликнулся от костра кашевар.

– Богато живете! – заметил Разин.

– Женки-стрельчихи нам в путь нанесли.

Кашевар начисто облизал ложку, которой пробовал варево, вытер ее исподней стороной полы своего кафтана и подал Разину.

– Покушаешь с нами?

Разин достал с пояса свою ложку, висевшую в чехолке.

Ели в молчанье. Разин не нарушал их обычая. Кончив есть, он набил табаком трубку. Молодой стрелец, перебрасывая в ладонях, поднес ему уголек от костра.

– Не грех, атаман? – спросил сидевший тут же старик.

– Я не поп – мне почем грехи знать! – усмехнулся Разин. Он пустил в костер облачко дыма.

– Совет хочу с вами держать, атаманы, – сказал он. – Пришли мы теперь к рубежу. Тут остатние наши заставы, а дальше боярское войско нас ждет. Стало, далее с боем идти. Идти ли нам дальше?

– А пошто же ты, батька, нас вел? – спросил молодой стрелец. – Мы ведь ратные люди, а боя еще не видали!

– Бой увидишь! Мы не пойдем, то бояре на нас полезут. Даром столько земли не оставят! – ответил Разин. – Спрос не в том: а идти ли вперед али тут дожидаться?

– Опасаешься? – осторожно спросил старик. – А чего опасаться, Степан Тимофеич! Они ведь покуда не все еще силы скопили. Порознь их бить способней... Нынче толику побьем – на завтра нам менее будет!..

– Стрельцы с нами биться не станут: стрелец ныне в нужде. Не тот нам, стрельцам, почет, и не та у нас в государстве сила, – заговорил второй, пожилой стрелец. – У государя и у бояр на рейтаров да на солдат уж надежи больше: немцев в начальные люди зовут, от домов стрельцов поотбили. Прежде промыслом да торговлей жили, а ныне нас сгонят всех вместе в приказ да с утра до ночи, как над собакой, мудруют, приучают к пищали, к мушкету.

– На новый, немецкий лад! – подхватил снова первый. – И кому оно на сердце пало?! К чему нам в бою немецкий обычай? Али мы русским обычаем немцев не били?!

– Ото всего от того и обиды, Степан Тимофеевич, – сказал второй. – Потому нынче лучше идти к большим городам, где стрельцов по многу приказов. Взять Казань...

– Нижний Новгород, – перебили другие.

– Симбирск!

– Муром, Владимир! – подхватили стрельцы.

– Стрельцам независтная доля при нынешнем государе. И в денежном бунте недаром шумели стрельцы! – заключил пожилой.

– Все в обиде! Ты сам посуди, атаман. Я, к примеру, колесник.

– А я гончар, – подхватил второй.

– Я рыбные сети плести был первый искусник!..

Стрельцы зашумели все враз о своих ремеслах и промыслах. Не перебивая, Разин смотрел на них и слушал с любопытством.

– А ныне мы отбыли промыслов и дома-то свои позабыли. Согнали нас жить по приказам, под единую кровлю, как словно в конюшни. Коням хоть отдельные стойла, а нам и того нет. Смрад, грязь!..

– Зимой холод!

– Дома хозяйки одни да робята.

– Кормись одним жалованьем стрелецким, а деньги идут воеводам да головам. Каждый себе норовит споловинить...

– Коли поднял нас, то к большим городам, атаман, уж веди. Всех стрельцов по пути до Москвы поднимем.

– Есть слух, что в Саратове знатная рать у бояр, – сказал Разин. – Не сробеете в битве?

– Давай лишь веди. Не сробеем! В обиду тебя не дадим, – обещал стрелец.

– Ну, спасибо вам, добрые люди, – сказал на прощанье Разин, вставая от их костра.

Ближе к берегу сидели кучки крестьян вокруг таких же костров. Они пекли рыбу, варили жирную кашу, уху.

– Хлеб да соль! – сказал Разин, подойдя к огню.

– Садись, батька, с нами! Добыча у нас нынче добрая: осетра уловили.

– У нас, батька, утки печены!

– Степан Тимофеич! Лесная свежатина! Олень на нас сам наскочил! Иди к нам! – звали от разных костров.

Там, где на вертелах пекся олень, было самое людное место. Над кучей ярого жара, воткнув на пики, пекли огромные части – целые ноги, хребтину, голову, бок...

– Ну, жару гора! Как стоять-то! – покачал головою Разин.

– Зато комары погорели!

– Доброе мясо будет, Степан Тимофеич!

– К такому бы мясу да пиво!

Разин сел в стороне от кострища возле двоих пожилых крестьян, бойко орудовавших кочедыгами. Возле них лежало уже по паре готовых лаптей.

– На спор, атаман честной, лапти плетем: у кого спорее! На низовьях-то все обтоптались – ить лычка нету! А ныне и рады – липка пошла по пригоркам, и мы с обужей!

– Хоть до Москвы в таких! – усмехнулся Разин.

– Мы муромски, милой! Пошто нам Москва! – возразил крестьянин.

– За всю Русь ведь повстали. Москву нам не миновать у бояр отсуживать, – сказал атаман.

– Своей бы земли у боярина отсудить! А в Москве и без нас людей много: там стрельцы да посадские встанут. Ты нас-то, пожалуй, на нашей земле укрепи казацким обычаем... Ведь к жатве пора! – убеждали его крестьяне.

– Нам к жатве до Мурома не поспеть, – засмеялся Степан. – Города брать – не лапти плесть.

– А наши-то наказали, чтоб к жатве поспеть. Скажите, мол, атаману, земля у нас добро рожает. Коль к жатве поспеем, мы хлеба на все его войско дадим. Лишь бояр бы согнать, чтобы хлеба не отняли.

Вокруг них собралась уже добрая сотня людей, обступили.

– И ближе туг земли лежат, тоже хлеба рожают. Чего-то к вам прежде прочих идти! – говорили муромским.

– Синбирские земли ближе!

– А Нижний! – подсказывали кругом.

– А Пенза!

– Тамбов!.. Бояр бы согнать – и мы тоже хлебушка рады на войско отдать!

– Москву возьмем, братцы, тогда по всей Руси бояр сгоним. Все крестьянство вздохнет от бояр. В Москве вся их сила, – убеждал атаман. – А Москву не возьмем – они все равно одолеют, и Волгу, и Дон, и Оку заберут. Уж тут недалече лежит по дороге Саратов. Там войско бояре скопили. Саратов не взять, то и дальше дороги не будет.

– Степан Тимофеич, пусти меня с мужиками путь расчищать. Тут пензенские сошлись. Ты пусти, мы на Пензу пойдем по прямому пути. Ведаешь, сколь народу по деревням пристанет! – сказал от костра молодой красивый казак. – Василий Лавреич зимой обещал, что придет. У крестьян там думка одна: мужик-то не хочет боярам ведь хлеб отдавать. За хлеб он и встанет! А далее мы на Нижний...

– Пензенских отпустить? – спросил Разин, с удивлением взглянув на парня, красою более схожего с девушкой. – Ну, ныне я пензенских отпущу, завтре рязанские от меня уйдут, там – Козловские, и все по своим уездам?! Ты боярску грамоту слышал? Бояре всех уездов дворян в Москву собирают, единой ратью, а мы все поврозь?! И нам надо силы великие вкупе держать... как тебя звать-то...

– Зовут меня Осиповым Максимкою {Прим. стр. 196}, батька, – ответил красавец. – Боярску грамоту я слыхал, да не то хотел молвить, чтобы всяк по уездам шел воевать. А мыслю я так: коли мы пойдем к Пензе, то с нами все пензенские мужики на бояр возметутся. Тебе тогда казаков туды посылать ни к чему: своей рукой народ завоюет пензенскую землю тебе в покорность. Покуда ведь мы не придем, мужики-то сами не встанут, а мы придем – и мужик осмелеет!..

– Никого не держу я, Максим, – сказал атаман. – А все же нам лучше силы не половинить. Вот Саратов тут перед нами. Может, завтра с утра нам бои. И саратовские нас ждут. Неужто мы их обманем?!

– Нет, пошто обмануть! Как ведь ты велишь! – отозвался Осипов. – К тебе мы пришли – тебе служим.

Уже смеркалось. У костров повсюду спешили с едой, ожидая, что к ночи Степан подымет в поход... Но есаулы молчали... Степан бродил по крутому каменистому берегу и нетерпеливо смотрел в верховья. Ждал огней в саратовской стороне. Подумал, что все-таки далеко от Саратова, можно не разглядеть огней. Высокий, крутой, каменистый утес возвышался над берегом Волги.

«Забраться туда, то и было бы видно», – подумал Степан, взглянув на его вершину.

Каменная глыба отбрасывала черную тень на бурлящую у ее подножья, заваленную камнями Волгу... Вершина утеса освещена была последним отблеском вечерней зари. Степан Тимофеевич начал взбираться на кручу. Камни скользили из-под тяжелой ноги и, шелестя, осыпались. Узкая тропа оборвалась и повисла гладкою крутизной, только кое-где торчали кусточки. Но Степану казалось, что оттуда, с вершины утеса, он лучше увидит огни. Он ощупывал выступы ближних камней, ногтями сдирал с них мягкую корку моха, пробовал крепкой рукой, надежно ли держится камень, и снова лез...

«Впору козе взобраться!» – подумал он про себя, отдыхая на гладком выступе, где смог наконец опереться двумя ногами... Во мраке вспорхнула из трещины камня большая сова, чуть не задела крылом. Степан от внезапности покачнулся, схватился за куст, росший в расселине, едва удержался и снова пустился наверх... Вот близко уже видна вершина утеса... Крупный камень выскользнул из-под ноги, гулко плеснулся в воде у подножья скалы, между камней, омываемых Волгой; но Степан уже крепко стоял на самой вершине. Он снял шапку, вытер ширинкой вспотевший лоб, лицо, шею... Ноги дрожали от долгого напряжения. «Ладно, никто не видал, как я взбирался, вот подняли б шуму!» – подумал он. Он сел на выступ скалы, густо покрытой столетним слоем мягкого моха. Ветер трепал волосы. Степан огляделся вокруг. За его спиною, внизу, горели сотни костров, разбросанные далеко на версты и версты. По скалам, по оврагам, между кустов и деревьев – везде огни, огни, искры, отражение огней в воде Волги.

Разин взглянул перед собою вперед. Ночь была непроглядна. Тучи обложили небосклон. Ни одной звезды, ни огня впереди. Окутанная мраком, лежала там Русь, могучее Русское государство, которым правят бояре...

И как тому быть, что бояре всю свою власть отдадут?! Сила же, сила у них! Затаились ведь где-то они в темноте, да и ждут засадой...

Сидят! Караулят...

И ночной мрак впереди утеса вдруг Степану представился логовом клыкастого чудища с железными когтями, которое жаждет терзать их казачьи тела...

Ни звезд, ни желанных огней в стороне Саратова. Безнадежная тьма над водой и камнями. Ветер да тучи... Черным-черно...

Князь Семен назвал тогда всех казаков мертвецами, дыбу, щипцы и каленые угли сулил... А вдруг да и прав, окаянный, и в этой тьме, там, впереди, только дыбы да угли!.. И вот, словно груда углей под дыбой, засветился в самом деле мерцающий отблеск в ночной дали...

Степан тряхнул головой, чтобы отогнать от себя это видение, но оно все назойливее росло, разгоралось ярче, словно палач раздувал эти угли шапкой, Собираясь пониже спустить свою жертву с дыбы...

«Стог загорелся... Митяйкин знак!.. – вдруг понял Степан. – Вот вспыхнет еще огонь», – с надеждой подумал он.

Но другого не было. Один столб огня, окруженный заревом, поднимался зловеще и грозно на сумрачном небосклоне... Значит, молва права: бояре скопили тут силу, готовясь к отпору вольнице... Тут ставят они рядами высокие виселицы, затесывают острые колья, на которых собираются мучить восставших за лучшую долю людей, тут у них и дыбы, и горн с горячими углями, да козлы и плахи...

"Да нет, не на тех напали, кто молча склонит на плаху голову... Не на тех!.. – со злостью подумал Разин. – Не только народная кровь будет литься, – дворянскую бочками будем лить!..

Заряжены пушки, пищали, мушкеты, сабли наточены... Косы и пики тоже побьют немало голов... Постоим!.."

Разин смело взглянул вперед... Нет, не двоится в глазах: второй столб огня поднимался в окутанной мраком далекой степи, на фоне серого неба... И вот загорелась едва приметная третья красная звездочка, разгораясь все ярче, бросая на серое небо розовый отсвет...

Не было больше ни кольев, ни плах!..

Разин вдохнул всей грудью утренний ветер. Мрак таял. Бояре не затаились там, за лукою Волги, они не посмели выйти навстречу великой народной рати. Путь свободен... Широкая Русь лежит впереди, покорная, ждет... В ветре слышались голоса: «Я, Казань, жду тебя, Степан Тимофеич! Я, Тула, жду! Я, Тверь... Я, Калуга... Я, мать и царица всех городов, я, Москва, поджидаю тебя, атаман, бери, покорюсь!..»

Зарево разливалось все шире и шире по небу, охватило уже полнебосвода. Степан глядел как зачарованный. Отсвет пожара слился с зарей восходящего дня...

Степан Тимофеевич поднялся с камня, полный кипящих сил, шагнул к спуску с утеса. Он поднес ко рту пальцы, и даль над Волгой вздрогнула от резкого свиста.

– К похо-оду-у! Сади-ись по чел-на-ам! На Са-ра-атов! – вслед за свистом раздался клич с высоты утеса.

В Саратове праздничным гулом звонили колокола. Городские ворота отворились, и весь город вышел навстречу. Попы – с иконами, с пением многолетия государю, царевичу Алексею и атаману Степану Тимофеевичу. Горожане шли с хлебом-солью, стрельцы – со своим оружием, с барабанами и знаменами. Монахи из монастыря шли во главе с игуменом. Работные волжские люди: бурлаки, соляные варщики, рыболовы с учужных станов, случившиеся в городе крестьяне – все шли навстречу к войску с приветными криками, радостно кидали вверх шапки, со слезами становились перед Разиным на колени, навстречу ему выносили детей, чтобы видели своего избавителя от старой, собачьей жизни...

Жадного и жестокого саратовского воеводу {Прим. стр. 199}, чтобы он не успел убежать от суда, еще с вечера в Саратове взяли под стражу, и двадцать человек саратовских горожан всяких званий охраняли его. Теперь его вывели на расправу к Разину с веревкой на шее.

– Что со злодеем творить укажешь, отец? – спросили Степана.

– Отдаю его вам головой: вы жили под его воеводскою рукою – вам и ведать, чего заслужил воевода.

Саратовские купцы подвели Разину коня, оседланного дорогим седлом. Горожане спорили между собой о чести, кому вести под уздцы атаманского коня во время торжественного въезда Разина в город...

Уже наслышанные о взятии Астрахани, о разинских порядках в городе, взбудораженные саратовцы сами приготовили у места торговых казней костер, чтобы жечь приказные бумаги. Городской палач поджидал у костра, кому сечь головы, кого казнить какой казнью. Стрелецкие головы и начальные стрелецкие дворяне, какие не успели бежать из города, были связаны... Под крики восторга взметнулся огонь костра над кипами воеводских бумаг, выброшенных на площадь через окна приказной избы.

Вместе с казаками саратовцы сами разбивали тюрьму, как и в других городах, освобождая воеводских пленников.

В последние дни возросшее разинское войско не могло все вместиться в городе. Оно стояло по обоим берегам Волги, растянувшись верст на десять. С окрестных сел и деревень подъезжали крестьянские ватажки. Крестьяне рассказывали, как они при приближении войска расправились со своими помещиками. Многие расспрашивали разинцев о Василии Усе, о его здоровье. Немало из них уже побывало в его походах, знали теперь, что Василий пошел к Разину. К разинцам шли, как к Василию, со всеми крестьянскими нуждами, звали в свои уезды, просили атаманов дать с десяток вооруженных казаков для борьбы с дворянином, который засел в своей вотчине и оборонялся. С правого берега подъезжали атаманы, желая видеть Степана, переправлялись в ладьях на левый берег, к Саратову.

Саратовские горожане, разбившись на сотни, выбирали себе атаманов. Счастливый новой победой, Разин велел заодно выбрать из саратовских жителей посланцев в Самару с вестью о том, что завтра всем войском он выйдет туда, чтобы Самара встречала его покорностью. Степан уже не страшился того, что города верховьев затворятся перед ним. Встреча в Саратове дала ему новую, еще большую уверенность.

Василий Федоров {Прим. стр. 201}, беглый саратовский крестьянин, побывавший на Дону и возвратившийся с Дона с письмом Разина, быстро набрал себе крестьянское войско в пятьсот человек, сошедшихся из-под Тамбова, Пензы, с верховьев Медведицы и Хопра. Вся ватага его была конной, многие были вооружены оружием, отнятым у царских служилых людей, отправлявшихся в дворянское ополчение в Москву. Уже целый месяц они побивали дворян по дорогам и брали себе их оружие.

– Не за страх, а за совесть служили мы тебе, атаман, – сказал Федоров. – На низа мы к тебе не сходили, мыслили: и так там доволе народу. Какую службу нам далее править велишь?

Федоров озадачил Степана: до сих пор Разин считал, что к нему на службу съезжаются в его войско, а тут выходило, что ему же служат по разным далеким уездам... Может, еще и в самой Москве найдутся, что скажут: «Разину служим»... Вот тебе на!

Разин благодарил атамана за службу и велел его казакам выдать жалованье из своей казны – из напойных денег, взятых в саратовском кабаке...

Степан вспомнил вчерашний свой разговор у костра с красавцем Максимкой, который просился в Пензу.

– Как делали, так и впредь творите: побивайте дворян по дорогам и в вотчинах, домы их жгите без всякой пощады, хлеб делите между деревень и уезды вздынайте на воевод и бояр, – сказал Разин, отпуская Василия Федорова.

«Погляжу, как станут они без казаков побивать. А может, и правду сказал тот малый! Голос народа – ведь божий голос!» – подумал Разин.

Степан Тимофеевич Разин (1630 – 1671) – известный донской казак и предводитель наиболее крупного восстания на территории России.

Детство

Данных о детстве Степана Тимофеевича крайне мало. Из сочинений нидерландского путешественника Стрейса известно, что родился Разин приблизительно в 1630-м году, так как на момент встречи с мореплавателем мужчине, по мнению Стрейса, было около сорока лет.

Место рождения будущего бунтовщика тоже доподлинно неизвестно. Тем не менее доминирующей является версия о том, что родился он в станице Зимовейской (впоследствии именовалась Пугачевской и располагалась на территории Волгоградской области).

Присутствуют в истории и версии о том, что родиной является Черкасск. Об этом впервые заявил ученый и историк Ригельман, утверждая, что Зимовейск был впервые упомянут в летописях только спустя год после смерти Степана. Что же касается Черкасска, версия о нем была подтверждена не только Ригельманом, но и другим донским историком Быкадоровым.

Если же говорить о народных преданиях и поверьях, то родиной Стеньки Разина в разное время называли станицу Раздоры, а также деревеньки под названием Есауловская и Кагальницкая. Однако подтвержденных данных о том, что Разин родился именно там, пока не найдено. К слову, сведений о том, кем были его родители и чем они занимались, также обнаружено не было.

Юность

О том, как развивалась судьба Разина, становится известно, согласно рукописям лишь к 1652 году. На тот момент Степан и его старший брат Иван уже командуют несколькими отрядами донских казаков и имеют немалый авторитет на принадлежащих им территориях (они, к слову, были огромны). В 1661 году, заручившись поддержкой другого видного атамана – Фёдора Будана, – Степан вместе со старшим братом начинает выступление против крымских татар и ногайцев. Между враждующими кланами происходит двухдневное сражение, после чего уполномоченный Иван заключает мир и отводит отряды обратно на родную территорию.

В это же время князь Долгоруков посылает своего посла к Разиным для того, чтобы напомнить им об обязательном несении воинской службы на реке Дон. Напоминание царской администрации лишь разжигает стремление казаков к независимости, о чем и сообщает возвратившийся к князю посол. В ответ Долгоруков приказывает своему отряду арестовать и казнить одного из главных казаков.

По версии ученых, им должен был оказаться сам Степан Разин, однако не переговорах в дискуссии яро проявлял инициативу Иван, в результате чего посланный отряд решил казнить не того главаря. Потеря брата стала серьезной причиной для Разина и дальше не подчиняться царской власти, и даже больше – стремиться сделать казаков независимыми от любых царских указов и повелений.

Восстание Степана Разина

В 1649 году было принято так называемое Соборное уложение, по которому крестьяне становились еще более зависимыми от своих помещиков. В результате начало расти недовольство, выливающееся в частые побеги подневольных на казачью территорию. Однако из-за того, что беглые крестьяне не обладали ни собственным имуществом, ни жильем на территории донских казаков, они принадлежали не к «старожилам», а к голытьбе, которая ежедневно пополнялась десятками новоприбывших недовольных крестьян. И, естественно, в поисках пропитания голытьба всё чаще совершала разбойничьи нападения на села и города, обирая тех же помещиков.

Ситуация с разгорающимся недовольством со стороны подневольных была лишь на руку Разину и другим донским казакам. Они всё чаще снабжали голодных и злых крестьян оружием, советовали наиболее уязвимые места для атак и ждали, пока «войско» станет представлять серьезную угрозу для царской администрации. К 1667 году отряд самих казаков насчитывал около двухсот человек, не считая многотысячной армии из голытьбы, которая почитала Стеньку Разина и готова была разорвать царей и князей в клочья, чтобы оказаться на долгожданной свободе.

15 мая 1667 года началось знаменитое восстание Степана Разина. Войско под командованием казаков вышло к Волге и ограбило несколько торговых судов, приняв к себе всех тех крестьян, которые были на борту подневольными. По мнению библиографов, вплоть до зимы того же года восстание носило лишь разбойничий характер и ничуть не отличалось от многочисленных казачьих набегов в прошлом. Но к зиме Стенька Разин успешно разгромил отряд стрельцов Беклемишева, а затем взял с боем Яицкий городок, что могло означать лишь одно – восстание обрело антиправительственный характер и грозит свержением существующей власти.

В 1669 году казаки, несмотря на проведение многодневных боев, выигрывают несколько сражений. Находясь около Свиного острова, они встречаются с войсками Мамед-хана Астаринского, с которым и вступают в схватку, позже наименованную «Боем у Свиного острова». Сефевиды, мнившие себя отличными стратегами, сцепили свои корабли цепями, для того чтобы максимально быстро и без потерь взять весь казачий флот под контроль.

Однако Стенька Разин, почувствовав, что именно в этом и кроется ошибка противника, приказал потопить флагманский корабль Мамед-хана, влед за которым пошли ко дну остальные суда. В качестве трофея Разин берет в заложники дочь и сына шаха, которых публично бросает с корабля после потопления Сефевидской армады.

Крестьянская война

В 1670 году Степан Тимофеевич отваживается на еще один военный поход. В отличие от предыдущего, который до последнего момента держался под строжайшим секретом, этот, наоборот, сразу же обретает публичный характер. Идя по деревням и селам, Разин открыто призывает народ к восстанию и освобождению от крепостной власти, при этом заявляя, что его конечной целью не является свержение существующего правителя Алексея Михайловича (тем не менее противником всей власти он себя всё-таки объявляет). Призывы приводят к тому, что во многих селах и станицах начинаются смуты, появляются последователи Разина (в частности, Алёна Арзамасская), которые хотят поскорее обрести свободу и волю.

После успешной агитации, Стенька штурмом берет Самару, Царицын, Астрахань и Саратов, намереваясь добавить к ним и город Симбирск. Однако последний становится для него непреодолимой крепостью, поэтому осенняя осада проваливается. В это же время на восстановление порядка царь посылает 60-тысячное войско, которое после непродолжительной схватки наносит серьезный урон казакам и сильно ранит самого Разина. Того увозят в Кагальницкий город, где военачальник планирует оправиться и заново броситься на противника. Но его судьба определяется другим казаком – Корнилой Яковлевым, который, побоявшись гнева со стороны царя на всех его соплеменников, решает похитить Разина и сдать его на царский суд.

Последние дни жизни

2 июня 1671 года Степана Разина доставляют в Москву, где ему через час выносят смертный приговор путем четвертования. Параллельно с ним осуждают и его младшего брата Фрола.

6 июня того же года на Болотной площади при огромной толпе Степана Разина подвергают сперва пыткам, а затем отсекают голову. Всё это проводится на глазах Фрола, который, не выдержав увиденного, кается в содеянном и просит помилования. Это продлевает его жизнь ровно на пять лет: в 1676 году его казнят там же, на Болотной площади.

Стенька Разин - герой песни, буйный разбойник, в порыве ревности утопивший персидскую княжну. Вот все, что большинству известно о нем. И все это - неправда, миф.

Реальный Степан Тимофеевич Разин - выдающийся полководец, политический деятель, "отец родной" всех униженных и оскорбленных, был казнен то ли на Красной, то ли на Болотной площади в Москве 16 июня 1671 года. Его четвертовали, тело разрубили на части и выставили на высоких шестах у Москвы-реки. Там оно провисело, по меньшей мере, пять лет.

«Степенный мужчина с высокомерным лицом»

То ли от голода, то ли от притеснений и бесправия бежал из-под Воронежа на вольный Дон Тимофей Разя. Будучи человеком сильным, энергичным, смелым, он довольно скоро вошел в число "домовитых", то есть богатых казаков. Женился на плененной им же самим турчанке, которая родила трех сыновей: Ивана, Степана и Фрола.

Внешность среднего из братьев описана голландцем Яном Стрейсом: "Это был высокий и степенный мужчина, крепкого сложения, с высокомерным прямым лицом. Он держался скромно, с большой строгостью". Многие черты его внешности и характера противоречивы: к примеру, существует свидетельство шведского посла о том, что Степан Разин знал восемь языков. С другой стороны, согласно преданию, когда его и Фрола пытали, Степан шутил: "Слыхал я, будто только ученых людей обривают в священники, мы с тобой оба неученые, а все же дождались такой чести".

Челночный дипломат

К 28 годам Степан Разин становится одним из виднейших казаков на Дону. Не только потому, что он был сыном домовитого казака и крестником самого войскового атамана Корнилы Яковлева: раньше качеств полководца в Степане проявляются дипломатические качества.

К 1658 году он в составе донского посольства отправляется в Москву. Полученное задание выполняет образцово, в Посольском приказе его даже отмечают как человека толкового и энергичного. Вскоре он примиряет в Астрахани калмыков и нагайских татар.

Позже, в походах Степан Тимофеевич будет неоднократно прибегать к хитрости и к дипломатическим уловкам. К примеру, по окончании длительного и разорительного для страны похода "за зипунами" Разина не только не арестуют как преступника, но отпустят с войском и частью оружия на Дон: таков результат переговоров казацкого атамана с царским воеводой Львовым. Более того, Львов "принял Стеньку в названые сыновья и по русскому обычаю подарил ему образ девы Марии в прекрасном золотом окладе".

Борец с бюрократией и тиранией

Ждала Степана Разина блестящая карьера, если бы не случилось событие, кардинальным образом изменившее его отношение к жизни. Во время войны с Речью Посполитой, в 1665 году, старший брат Степана Иван Разин решил увести с фронта свой отряд домой, на Дон. Ведь казак - вольный человек, может уйти, когда захочет. Иного мнения придерживались государевы воеводы: они догнали отряд Ивана, вольнолюбивого казака арестовали и предали казни как дезертира. Бессудная казнь брата пострясла Степана.

Ненависть к аристократии и сочувствие бедным, бесправным людям окончательно укоренились в нем, и через два года он начинает готовить большой поход "за зипунами", то есть за добычей, для того, чтобы накормить казацкую голытьбу, уже в течение двадцати лет, с момента введения крепостного права, стекающуюся на вольный Дон.

Борьба с боярами и прочими угнетателями станет главным лозунгом Разина в его походах. И главной причиной того, что в разгар Крестьянской войны под его знаменами будет находиться до двухсот тысяч человек.

Хитрый полководец

Предводитель голытьбы оказался изобретательным полководцем. Выдав себя за купцов, разинцы взяли персидский город Фарабат. В течение пяти дней они торговали награбленными ранее товарами, разведывая, где находятся дома богатейших горожан. А, разведав, ограбили богачей.

В другой раз хитростью Разин победил уральских казаков. На сей раз разинцы прикинулись богомольцами. Войдя в город, отряд из сорока человек захватил ворота и позволил зайти всему войску. Был убит местный атаман, а яицкие казаки сопротивления донским не оказали.

Но главная из "умных" побед Разина - в битве у Свиного озера, в Каспийском море недалеко от Баку. На пятидесяти кораблях к острову, где был разбит лагерь казаков, приплыли персы. Увидев противника, силы которого превосходили их собственные в несколько раз, разинцы бросились к стругам и, неумело управляя ими, попытались уплыть. Персидский флотоводец Мамед-хан принял хитрый маневр за побег и приказал сцепить персидские корабли между собой, чтобы, как в сети, поймать все войско Разина. Воспользовавшись этим, казаки принялись из всех орудий стрелять по флагманскому кораблю, взорвали его, а когда тот потянул на дно соседние и среди персов поднялась паника, принялись топить один за другим другие суда. В итоге от персидского флота осталось всего три корабля.

Стенька Разин и персидская княжна

В сражении у Свиного озера казаками был пленен сын Мамед-хана, персидский принц Шабалда. Согласно легенде, в плену оказалась и его сестра, в которую был страстно влюблен Разин, которая будто бы даже родила донскому атаману сына и которую Разин принес в жертву Волге-матушке. Однако существованию персидской княжны в реальности нет никаких документальных подтверждений. В частности, известна челобитная, с которой обращался Шабалда, прося отпустить его, но при этом принц ни словом не обмолвился о своей сестре.

Прелестные письма

В 1670 году Степан Разин начал главное дело своей жизни и одно из главных событий в жизни всей Европы: Крестьянскую войну. О ней не уставали писать в иностранных газетах, за ее ходом следили даже в тех странах, с которыми у России не было тесных политических и торговых связей.

Эта война уже не была походом за добычей: Разин призывал к борьбе с существующим строем, планировал идти на Москву с целью свержения, но не царя, а боярской власти. При этом он надеялся на поддержку запорожских и правобережных казаков, отправлял к ним посольства, но результата не добился: украинцы были заняты собственной политической игрой.

Тем не менее война стала всенародной. Бедняки видели в Степане Разине заступника, борца за их права, называли отцом родным. Города сдавались без боя. Тому способствовала активная агитационная кампания, проводимая донским атаманом. Используя присущую простому люду любовь к царю и набожность,

Разин распустил слух, будто с его войском следуют наследник царя Алексей Алексеевич (на деле умерший) и опальных патриарх Никон.

Первые два корабля из плывших по Волге были накрыты красной и черной материей: на первом якобы находился царевич, на втором - Никон.

Расходились по всей Руси разинские "прелестные письма". "За дело, братцы! Ныне отомстите тиранам, которые до сих пор держали вас в неволе хуже, чем турки или язычники. Я пришел дать всем вам свободу и избавление, вы будете моими братьями и детьми, и вам будет так хорошо, как и мне, будьте только мужественны и оставайтесь верны", - писал Разин. Его агитационная политика была настолько успешной, что царь даже допрашивал Никона о связи того с бунтовщиками.

Казнь

Накануне Крестьянской войны Разин захватил фактическую власть на Дону, нажив себе врага в лице собственого крестного отца атамана Яковлева. После осады Симбирска, где Разин потерпел поражение и был тяжело ранен, домовитые казаки во главе с Яковлевым смогли арестовать его, а затем и его младшего брата Фрола. В июне отряд из 76 казаков доставил Разиных в Москву. На подходе к столице к ним присоединился конвой из ста стрельцов. Братьев одели в лохмотья.

Степана привязали к позорному столбу, установленному на телеге, Фрола приковали так, чтобы он бежал рядом. Год выдался засушливым. В разгар жары арестантов торжественно провезли по улицам города. Затем жестоко пытали и четвертовали.

После смерти Разина о нем стали слагаться легенды. То он бросает со струга двадцатипудобые камни, то защищает Русь вместе с Ильей Муромцем, а то добровольно садится в тюрьму, чтобы выпустить заключенных. "Полежит так маленько, отдохнет, встанет... Дай, скажет, уголь, напишет тем углем на стене лодку, насажает в ту лодку колодников, плеснет водой: река разольется с острова до самой Волги; Стенька с молодцами грянут песни - да на Волгу!.. Ну, и поминай как звали!"

(если вам нужно краткое изложение событий восстания Разина, прочтите статью «Движение Разина » из Учебника русской истории академика С. Ф. Платонова)

Условия, подготовившие бунт Разина

В 1670–1671 годах Россию потряс страшный бунт Степана Разина. Продолжительная борьба с Польшею за Малороссию ослабляла силы Московского государства на других его окраинах и давала простор вольнице и разбойничьим шайкам. Особенно усилились они на Волге, где издавна свирепствовали вольные казачьи шайки, которые пополнялись охотниками с Дона. Обременительные налоги, повинности и усиливавшееся крепостное право с притеснениями воевод и чиновников вызывали побеги тяглых людей. Наиболее энергичные бежали в казаки на Дон, который не выдавал беглецов. Эти беглые составляли на Дону большею частию неимущую часть казачества, так называемую голутвенную. Именно с Дона и началось восстание Стеньки Разина. После Андрусовского договора, оставившего Заднепровскую Украину полякам, усилилось переселение оттуда малороссийских казаков в Московское государство. Многие из них уходили на Дон, и там эти черкасы или «хохлачи» значительно увеличили число голутвенных. Для беспокойной вольницы, жаждавшей добычи в то время был затруднен главный выход в Азовское и Черное моря, куда дорогу загораживали турецкие укрепления, татары и домовитое казачество, действовавшее по наказам Москвы, не хотевшей навлекать на свои южные украйны месть турок и татар. Донской голытьбе, чьим атаманом затем и выступил Разин, для добычи зипунов оставалась Волга, из которой можно было выйти в Каспийское море; а населенные персидские и кавказские берега были менее защищены, чем турецкие на Черном море.

Степан Разин. Английская гравюра XVII века

К весне 1667 года на Дону произошло большое движение среди голытьбы от прилива из юго-западных украйн беглых холопов и крестьян; последние прибывали с женами и детьми и тем увеличивали и без того бывший здесь недостаток продовольствия. Как обыкновенно бывает в подобных случаях, волнующиеся элементы ждали только подходящего предводителя, чтобы собраться вокруг него и идти, куда он укажет. Такой предводитель явился в лице донского казака Стеньки Разина.

Личность Степана Разина

Если верить некоторым иностранным известиям, то Разиным руководило чувство мести, возникшее вследствие того, что брат его, служивший на Украине в войске князя Юрия Долгорукого, был приговорен сим воеводой к повешению за своевольный уход. Но об этом случае нет ни слова в русских источниках. Некоторые из них сообщают, что Разин однажды был посланцем от Донского войска к калмыкам с приглашением идти вместе на крымцев и что потом он побывал в Москве, откуда ходил на богомолье в Соловки. По всем признакам это человек уже не молодой, бывалый, при среднем росте отличавшийся атлетическим сложением и несокрушимым здоровьем. Владея при этом недюжинными способностями, находчивостью, дерзостью и энергией, Разин имел те именно качества, которые наиболее пленяют грубую, несмысленную толпу, а став в ее главе, и к вящему ее удовольствию, он не замедлил разнуздать свои инстинкты хищного зверя, проявить кровожадную свирепость и так поразить воображение простых людей, что оно из удалого казака-разбойника сделало народного героя. Разумеется, главным поводом к такой славе послужило то обстоятельство, что Разин сумел выставить себя другом простонародья и врагом нелюбимого боярского и дворянского класса; народ видел в нем живой протест против крепостного права и всяких чиновничьих неправд.

Выступление Разина с Дона (1667)

Итак весной 1667 года Степан Разин собрал шайку голутвенных и попытался было сначала пройти на стругах в Азовское море. Войсковым атаманом в то время был Корнило Яковлев, тоже человек недюжинный; руководимые им домовитые казаки Черкасского городка, не хотевшие накликать на себя месть азовских турок и татар, задержали шайку в низовьях Дона. Тогда разинцы повернули назад и погребли вверх. Войсковое начальство посылало за нею погоню; но воровские казаки успели добраться до тех мест, где Дон сближается с Волгою; пограбив окрестные городки и встречных торговых людей, они стали лагерем на высоких буграх между Паншиным и Качалинским городками, защищенные высокою полою водою. В Паншином Разин принудил местного атамана снабдить их оружием, порохом, свинцом и другими запасами. Сюда стали подходить к ним голутвенные из разных донских городков, так что шайка Разина уже насчитывала до 1.000 человек. Ближайшим городом на Волге был Царицын. Корнило Яковлев поспешил уведомить царицынского воеводу Андрея Унковского о походе воровских казаков вверх по Дону и о явном намерении Разина перейти на Волгу. Унковский сначала послал к Паншину несколько стрельцов проведать о сих казаках, потом отправил к ним соборного попа и монастырского старца, чтобы убеждать их отстать от воровства и вернуться на свои места; но за большой водой посланные не добрались до воровского становища, а привезли только вести из Паншина о том, что казаки Разина собираются идти на Каспийское море, засесть в Яицком городке и оттуда сделать набег на тарховского шамхала Суркая. Между тем из Царицына обо всех этих делахданы были вести в Москву и в Астрахань с просьбою прислать в подкрепление ратных людей, чтобы можно было учинить поиск над ворами Разина. Из Москвы пошли в поволжские города, главным образом в Астрахань, а также на Терек царские грамоты, чтобы воеводы «жили с великим бережением от воровских казаков», чтобы «всякими мерами про них проведывали», чтобы на Волге и на ее притоках не дать им воровать, в море их не пропустить и промысел над ними чинить. Обо всем, что касалось Разина, воеводы должны немедля писать великому государю и боярину князю Юрию Алексеевичу Долгорукову в приказ Казанского дворца (где ведалось среднее и нижнее Поволжье) и сообщать вести друг другу. По волжским ватагам и учугам (рыбным заводам) также было велено жить с великим бережением.

Воеводы астраханские князь Иван Андреевич Хилков, Бутурлин и Безобразов были сменены. На их место были назначены князья: боярин Ив. Сем. Прозоровский, стольники Мих. Сем. Прозоровский и Сем. Ив. Львов. В видах борьбы с Разиным с ними отправлено подкрепление из четырех стрелецких приказов и некоторого количества солдат с пушками и боевыми снарядами; велено идти еще служилым пешим людям из Симбирска и других городов Саранско-Симбирской засечной черты, из Самары и Саратова.

Но пока писались грамоты и медленно приводились в исполнение военные меры, воровские казаки уже делали свое дело.

Первые разбои Разина на Волге и Яике (1667)

Разин перешел с своей шайкой на Волгу, и первым его подвигом было нападение на большой судовой караван, который плыл в Астрахань с ссыльными и казенным хлебом; кроме казенных стругов, тут были струги патриарха, известного московского гостя Шорина и еще некоторых частных лиц. Караван сопровождался стрелецким отрядом. Но стрельцы не оказали никакого сопротивления более многочисленным казакам и выдали своего начальника, которого Разин велел убить. Изрубили или повесили Шоринского приказчика и других судохозяев. Ссыльных освободили. Разин объявил, что он идет против бояр и, богатых за бедных и простых людей. Стрельцы и чернорабочие или ярыжные поступили в его шайку. Увеличив таким образом свои силы и забрав все бывшее на караване оружие и съестные запасы, Разин поплыл вниз по Волге. Когда казаки поравнялись с Царицыном, из города навели на них пушки, но почему-то ни одна не выстрелила; тотчас сложилась легенда, будто Разин успел заговорить оружие, так что ни сабля, ни пищаль его не берут. Напуганный тем воевода Унковский не поспел отказать, когда атаман прислал к нему своего есаула с требованием кузнечных принадлежностей. Затем Разин, не теряя времени, проплыл на своих стругах мимо Черного Яра, вошел в Бузань, один из рукавов Волги, и, минуя Астрахань, вышел в Каспийское море около Красного Яра. Не трогая и сего города, Разин скрылся в лабиринте прибрежных островов; потом направясь к северо-востоку, вошел в устье Яика и захватил плохо охраняемый Яицкий городок, где у него были уже единомышленники. Наряжаемый из Астрахани, стрелецкий гарнизон и здесь не сопротивлялся; часть его пристала к казацкой шайке. Начальникам люди Разина рубили головы; те стрельцы, которые не хотели остаться и отпущены были в Астрахань, потом, настигнутые посланными в погоню казаками, подверглись варварскому избиению; впрочем, некоторые из них успели спрятаться в камышах. Вообще Разин и его товарищи с самого же начала показали себя дикими, кровожадными извергами, для которых не существовало никаких человеческих и христианских правил или законов.

Засев в Яицком городке, воровские казаки оттуда предпринимали грабительский набег к устьям Волги и Терека, погромили улусы Едисанских татар, разграбили несколько судов на море и, воротясь с добычею, вступили в торг с соседними калмыками, у которых выменивали скот и другие съестные припасы.

Тщетно астраханские воеводы, прежний Хилков и новый Прозоровский, посылали к шайке Разина грамоты с увещанием отстать от воровства и принести повинную, а также пытались действовать военными отрядами и вооружать против них калмыцкую орду. Казаки смеялись над увещаниями, вешали и топили посланцев; малочисленные военные отряды возвращались побитые или приставали к казакам; а калмыцкая орда, постояв некоторое время под Яицким городком, отошла от него.

Грабежи Разина в Персии (1668–1669)

Разин зазимовал в этом городке; а в марте следующего 1668 года он со своими ватагами поплыл к персидским берегам. Вести об его удачах привлекли с Дона новые шайки голутвенных. Так по Волге пробрался атаман Сережка Кривой с несколькими сотнями товарищей, на Бузане побил загородивший ему путь стрелецкий отряд и вышел в море. По Куме пришли Алешка Каторжный с конными казаками и запорожец Боба с хохлачами. С прибытием сих подкреплений силы Разина возросли до нескольких тысяч человек, и он с большою свирепостью погромил прибрежные татарские города и селения от Дербента и Баку до Решта. Тут Разин вступил в переговоры, и даже предложил шаху свои услуги, если ему дадут землю для поселения. Во время сих переговоров хитрые персияне воспользовались беспечностью и пьянством казаков и нечаянным нападением нанесли им порядочный урон. Разин отплыл от Решта и с помощью вероломства выместил свою злобу на доверчивых жителях Фарабанта. Они согласились пустить к себе казаков для производства торговли, и несколько дней эта торговля мирно производилась. Вдруг Разин подал условленный знак, именно поправил на голове шапку. Казаки, как звери, бросились на жителей и учинили страшную резню; захватили большой полон, разграбили город и сожгли увеселительные шахские дворцы. С огромной добычей и пленниками шайка Разина расположилась на одном острове, поставила там укрепленный городок и в нем зазимовала. По их приглашению персияне приходили сюда выменивать из плена своих родных на христианских невольников. Казаки давали по одному персиянину за трех-четырех христиан. Это показывает, какое большое количество пленных сбывали в Персию кавказские татары и черкесы, грабившие христианские соседние области. Такое освобождение многих христиан от неволи давало Стеньке Разину и его казакам повод хвастаться, будто они сражаются с мусульманами за веру и свободу.

Степан Разин. Картина Б. Кустодиева, 1918

Весной 1669 года казаки Разина предприняли набег навосточный берег Каспийского моря и пограбили туркменские аулы. В этом набеге они потеряли одного из наиболее удалых атаманов, Сережку Кривого. После того разинцы укрепились на Свином острове и отсюда чинили набеги на соседние берега, чтобы доставать съестные припасы. Меж тем персияне еще зимой начали собирать войско и готовить суда против казаков. Летом это войско напало на Разина почти в количестве 4.000 человек, под начальством Менеды-хана. Но оно встретило отчаянное сопротивление и было совершенно разбито; хан спасся бегством с несколькими судами; а его сын и дочь попали в плен. Не совсем понятно, зачем этой дочери понадобилось участвовать в походе. Не была ли она захвачена прежде? Известно только, что Разин взял красавицу себе в наложницы. В этой отчаянной битве казаки потеряли много товарищей; дальнейшее пребывание на острове становилось небезопасно: персы могли воротиться в большем числе; к тому же по недостатку пресной воды в ватаге Разина открылись болезни и смертность. Казаки столько раз дуванили (делили) между собой награбленное добро, что были обременены добычею; а соседние берега настолько опустошены, что уже не представляли приманки для грабежей.

Пришлось подумать о возвращении на родной Дон.

Казаки Разина в Астрахани после персидского похода (1669)

Для сего возвращения предстояло два пути: открытый, но мелководный, по Куме и широкий, но не свободный, по Волге. Оставляя первый на случай нужды, Разин попытался идти вторым и поплыл к Волжскому устью. Но и тут казаки не изменили своим привычкам. Во-первых, ватага Разина разграбила принадлежавший Астраханскому митрополиту учуг Басаргу, забрала там рыбу, икру, невода, багры и прочие рыболовные снасти; а потом напала на две персидские купеческие бусы, шедшие в Астрахань с товарами под охраною терских стрельцов; на одной из них находились дорогие кони (аргамаки), посланные шахом в подарок Московскому царю. Разин забрал весь груз; хозяин-купец спасся бегством вместе со стрельцами в Астрахань; а сын его Сехамбет попался в плен. Беглецы с митрополичьего учуга и с персидских бус принесли астраханским воеводам весть о приближении воровских казаков. Это было в начале августа.

Князь Прозоровский немедля послал против них своего товарища князя Сем. Ив. Львова с четырьмя тысячами стрельцов на тридцати шести стругах. Казаки Разина, расположившиеся станом на острове Четырех бугров, увидя сильную флотилию, выплывавшую из Волги, не отважились на сопротивление и побежали в открытое море. Воевода гнался за ними, пока гребцы его не утомились. Тогда он послал казакам царскую увещательную грамоту. Разин остановился и вступил в переговоры. Присланные им два выборных казака били челом от всего войска, чтобы великий государь простил виновных, а они за то будут ему служить, где укажет и класть за него свои головы. Выборные уговорились и скрепили присягою, что казаки Разина выдадут пушки, захваченные ими на волжских судах, в Яицком городке и в мусульманских городах, отпустят бывших с ними служилых людей и своих пленников, а струги отдадут в Царицыне, откуда пойдут волоком на Дон со своим добытым добром. После того князь Львов отплыл в Астрахань, а за ним поплыли и казацкие струги. Последних пропустили мимо города и поставили на Болдинском устье. 25 августа Разин с несколькими атаманами и казаками явился к Приказной избе, где заседал воевода князь Прозоровский; положил перед ним свой предводительский бунчук, бил челом на государево имя об отпуске на Дон и испросил позволение послать в Москву шестерых выборных казаков. Злодей Разин, в случае нужды, умел притвориться и выдать себя за преданного слугу государева. А любостяжательных воевод он обошел щедрыми дарами. Казаки Разина далеко не исполнили заключенныхс князем Львовым условий. Они выдали только одну половину пушек, а другую оставили у себя, под предлогом обороны дорогою в степях от татарских нападений. Пленных персиян они выдали очень немногих, а остальных заставили выкупать; также не выдали и купеческих товаров, награбленных на персидских бусах. Против настояния воевод Разин говорил, что пленники и товары взяты за саблей и уже подуванены (поделены), отдавать их никоим образом нельзя. Точно так же Разин не допустил дьяков и подьячих переписывать казачье войско, говоря, что того делать «не повелось» ни на Дону, ни на Яике. Тщетно родственники и земляки пленных персиян приступали к воеводам, естественно полагая, что раз казаки Разина в руках царского правительства, то они должны отпустить пленников на свободу и воротить награбленное имущество. Воеводы отказались употребить силу, ссылаясь на милостивую царскую грамоту, и дозволили только выкупать пленных беспошлинно. Вообще князья Прозоровский и Львов выказали иное послабление казакам и слишком любезно относились к Разину, как будто испытывая на себе обаяние его громкой славы и выдающейся личности; чем еще более подтвердили распространявшиеся в народе слухи о чародейских свойствах атамана казацкой голытьбы.

Десятидневное пребывание воровских казаков под Астраханью было каким-то празднеством для них и для жителей. Казаки Разина вели торг награбленными товарами, и местные купцы за бесценок приобретали у них шелковые ткани, золотые и серебряные вещи, жемчуг и драгоценные камни. Казаки расхаживали в бархатных кафтанах и шапках, богато разукрашенных жемчугом и самоцветными камнями. Атаманы щедро расплачивались за все золотыми и серебряными деньгами. Именитые граждане, сами воеводы, немало поживившиеся из казацкой добычи, угощали Разина или принимали от него угощение. Толпы любопытных ходили смотреть казачьи струги, наполненные всяким добром. Разин держал себя гордо и повелительно; казаки и простые люди называли его батькой или батюшкой и кланялись ему до земли. О нем тогда же стали складываться легенды и песни. Рассказывали, например, что на корабле Разина, носившем название «Сокола», канаты были шелковые, а паруса из дорогих материй.

Разин топит в Волге персидскую княжну

Если верить иноземному известию, в это именно время произошел следующий случай. Кутил однажды Разин и катался с товарищами по реке. Вдруг пьяный атаман обратился к Волге-матушке, говоря, что она славно носила на себе молодца, а он еще ничем ее не отблагодарил; затем изверг схватил сидевшую радом с ним персидскую красавицу, помянутую выше ханскую дочь, роскошно убранную, и бросил ее в воду. Астраханские стрельцы и простолюдины, конечно, не без зависти смотрели на звеневших золотом, богато одетых и широко гулявших казаков Разина, а к атаману их прониклись особым уважением и страхом. Эти чувства сыграли важную роль в последующих событиях. Напрасно близорукие и лакомые к подаркам астраханские воеводы отписывали в Москву, что они не употребили строгих мер против казаков из опасения, чтобы не произошло кровопролитие и не пристали бы к воровству многие другие люди. Своею поблажкою и слабостью они именно и способствовали тому, чего опасались.

Стенька Разин бросает персидскую княжну в Волгу. Западноевропейская гравюра 1681

Разинцы в Царицыне

4 сентября казаки отплыли от Астрахани к Царицыну, снабженные речными стругами и провожаемые жильцом Плохово; от Царицына до Паншина их должен был проводить небольшой стрелецкий отряд. Само собой разумеется, что, очутившись на полной свободе, они не замедлили воротиться к своевольным и грабительским привычкам. В Царицыне Разин разыграл строгого судью и, по жалобе донских казаков, покупавших здесь соль, на воеводские вымогательства, заставил Унковского заплатить им за убытки. Тот же воевода по наказу из Астрахани велел продавать вино вдвое дороже, чтобы удержать казаков от пьянства. Но казаки его чуть не зарезали, и он спасся тем, что куда-то спрятался. Разин велел выпустить из тюрьмы колодников и ограбить плывший по Волге купеческий струг. Несколько служилых и беглых людей пристали к его шайке. Плохово тщетно требовал их выдачи. Прозоровский прислал из Астрахани особого человека с таким же требованием. Разин отвечал обычным «не повелось» у казаков выдавать кого бы то ни было; а на убеждения и угрозы посланца Прозоровского с яростью закричал, как он смел явиться с подобными речами. «Скажи своему воеводе, что он дурак и трус! Я сильнее его и покажу, что не боюсь не только его, но и того, кто повыше! Я рассчитаюсь с ними и научу их, как со мною разговаривать!» С сими и т. п. словами он отпустил посланца, уже не чаявшего выйти живым из рук неистового атамана. А в это время отправленные им в Москву выборные казаки Разина добили челом свои вины, получили царское прощение и посланы в Астрахань на службу. Но дорогой они напали на провожатых, захватили у них коней и степью ускакали на Дон.

Возвращение Разина на Дон

Достигнув Дона, Разин и не подумал распустить свою ватагу. Он засел на острове между городками Кагальником и Ведерниковым, окружил свой стан земляным валом и остался здесь зимовать. Сюда же вызвал из Черкасска свою жену и брата Фролку. Многих казаков своих Разин отпустил домой для свиданья с родственниками и для уплаты долгов; ибо, отправляясь добыть зипунов, голутвенные брали у домовитых казаков оружие, платье и всякие запасы под условием разделить с ними добычу. Теперь эти должники широкой рукой расплачивались со своими заимодавцами и тем наглядно подкрепляли распространившуюся по донским городкам молву об удачных предприятиях и безнаказанности Стеньки Разина и о предстоящем новом промысле, который он задумывал. И вот эта молва возбудила новое движение среди голутвенного казачества по Дону с его притоками и в Запорожье. Кагальницкий городок наполнился пришлыми людьми, жаждущими добычи. Домовитые казаки с прискорбием видели приготовления к новому походу на Волгу, но не знали, как ему помешать.

Новый поход Разина с Дона на Волгу (1670)

Настала весна 1670 года.

В Черкасск прибыл жилец Евдокимов с милостивой царской грамотой к Донскому войску и, конечно, с поручением узнать положение дел. Казаки благодарили за царскую, милость, особенно за обещанную присылку сукон, съестных и боевых запасов. Корнило Яковлев собрал круг, чтобы выбрать станицу казаков, которая по обычаю должна была проводить царского посланца до Москвы. Вдруг является Разин с толпой своей голытьбы, спрашивает, куда выбирают станицу, и, получив ответ, что посылают ее к великому государю, приказывает привести Евдокимова. Последнего он обругал лазутчиком, избил и велел бросить в реку. Тщетно Яковлев и некоторые старые казаки пытались спасти московского посланца и уговаривали Стеньку Разина. Последний грозил и с ними сделать то же. «Владей своим войском, а я буду владеть своим!» – кричал он Яковлеву. Затем он уже стал громко объявлять, что пора идти на московских бояр. Вместе с боярами он осуждал на истребление попов и монахов; церковные обряды, по его понятиям, были совсем излишни. Пьяный, разнузданный Разин потерял всякую веру и кощунствовал при случае. Между прочим, когда кто-либо из молодых его казаков хотел пожениться, он приказывал парам плясать вокруг дерева вместо венчального обряда. Тут, конечно, сказалось влияние народных песен с их венчанием «круг ракитова куста».

Корнило Яковлев с домовитыми казаками видели, что им не осилить буйную толпу голутвенных, находившихся под обаянием Стеньки Разина,и ничего не предпринимали, выжидая более удобного времени. Московское правительство со своей стороны не осталось довольно слишком мягким образом действия астраханских воевод по отношению к воровским казакам. Царская грамота выговаривала им за то, что они так неосторожно выпустили Стеньку и его товарищей из своих рук и не приняли никаких мер для предупреждения их дальнейшего воровства. Воеводы оправдывались и ссылались, между прочим, на совет Астраханского митрополита. Но дальнейшие события решительно их осудили. В числе других казацких атаманов к Стеньке Разину пришел со своей ватагой известный тогда Васька Ус . Теперь собралось тысяч семь или более казацкой голытьбы, и Разин вновь повел ее на Волгу.

Захват Царицына Разиным

Он подступил к Царицыну, где место Унковского уже занимал воевода Тургенев. Казаки спустили привезенные ими суда на воду и окружили город с реки и с суши. Оставив здесь Ваську Уса, сам Разин отправился на кочевавших по соседству калмыков и татар, погромил их, захватил скот и пленников. Меж тем в осажденном городе оказались люди, сочувствовавшие казакам, которые вошли с ними в сношения, а потом отворили им городские ворота. Тургенев с горстью верных слуг и стрельцов заперся в башне. Прибыл Разин, был с почетом встречен жителями и духовенством и усердно угощаем. В пьяном виде он лично повел казаков на приступ и взял башню. Защитники ее пали, а сам Тургенев, еще живым попавший в плен, был подвергнут поруганию и брошен в воду. В это время тысячный отряд московских стрельцов со своим головой Лопатиным плыл сверху на помощь Тургеневу и другим низовым воеводам. Разин внезапно напал на него, но встретил мужественную оборону. Несмотря на большое превосходство в числе противников, стрельцы пробились к Царицыну, рассчитывая на его поддержку и не зная об его участи. Но тут встретили их пушечными выстрелами. Половина отряда погибла; остальные были взяты в плен. Лопатин и другие стрелецкие начальники подверглись варварским истязаниям и утоплены. До 300 стрельцов Разин посадил гребцами на доставшиеся ему суда. Он ввел казацкое устройство в Царицыне и сделал из него свой опорный укрепленный пункт. Затем Разин объявил, что идет вверх по Волге на Москву, но не против государя, а для того, чтобы истреблять везде бояр и воевод и давать вольность простому народу. С такими же речами разослал он в разные стороны своих лазутчиков для возмущения народа. Обстоятельства заставили Разина обратиться прежде вниз, а не вверх по Волге.

Взятие Астрахани и грабёж её казаками

Уже Стеньке удалось взять город Камышин такой же изменой, как Царицын, и так же утопить воеводу с начальными людьми, когда к нему пришла весть о приближении судовой рати, посланной против него из Астрахани. Узнав о новом возмущении Разина, князь Прозоровский спешил загладить свою прежнюю опрометчивую нерешительность. Он собрал и вооружил пушками до сорока судов, посадил на них более 3.000 стрельцов и вольных людей и послал на Разина опять под начальством своего товарища князя Львова. Но и эта запоздалая решительность также оказалась опрометчивою. Разин оставил вЦарицыне из каждого десятка по одному человеку, около 700 человек конницы послал берегом; а с прочею силою, числом до 8.000 поплыл навстречу князю Львову. Но главная его сила заключалась в шатости и в изменах служилых или ратных людей. Среди стрельцов уже замешались его клевреты, которые нашептывали им о вольности и добыче, ожидавших их под знаменами Стеньки Разина. А стрельцы и без того питали к нему сочувствие со времени его пребывания под Астраханью. Почва была так хорошо подготовлена, что когда около Черного Яра обефлотилии встретились, астраханские стрельцы шумно и радостно приветствовали Стеньку Разина своим батюшкой, затем перевязали и выдали своих голов, сотников и других начальников. Все они былипобиты; только князь Львов пока оставлен в живых. Город Черный Яр также изменою перешел в руки казаков, причем воевода и верные служилые люди подверглись истязаниям и смерти.

Разин раздумывал, куда ему теперь направиться: идти ли вверх по Волге на Саратов, Самару и т.д. или вниз на Астрахань? Передавшиеся ему астраханские стрельцы склонили решение Разина в пользу Астрахани, уверяя, что там его ждут и город ему сдадут.

Говорят, что астраханских жителей уже заранее смущали разные зловещие знамения, каковы землетрясение, ночной колокольный звон, неведомый шум в церквах и т.п. Весть об измене посланных стрельцов и приближении казаков Разина произвела окончательное уныние среди городских властей; а крамольники начали действовать почти открыто. Возбуждаемые ими, стрельцы дерзко потребовали от воеводы уплаты жалованья. Князь Прозоровский отвечал им, что от великого государя денежная казна еще не прислана, что он даст им сколько можно от себя и от митрополита, только бы они служили верно и не сдавались на речь изменника и богоотступника Стеньки Разина. Митрополит дал своих келейных денег 600 рублей, да у Троицкого монастыря отобрал 2000 рублей. Стрельцы, по-видимому, были удовлетворены и даже обещали стоять против воров Разина. Но воевода плохо полагался на эти обещания и делал, что мог, для обороны города. Он усилил караулы, осматривал и укреплял стены и валы, расставлял на них пушки и т.д. Главными помощниками его в этих приготовлениях были немец Бутлер, капитан стоявшего под городом царского корабля «Орел», и англичанин полковник Фома Бойль. Воевода ласкал их и рассчитывал особенно на немецкую команду Бутлера; даже персиянам, черкесам и калмыкам он доверял более чем стрельцам.

Меж тем зловещие знамения возобновились. 13 июня караульные стрельцы донесли митрополиту, что ночью с неба сыпались на город искры, как будто из огненной пылающей печи. Иосиф прослезился и сказал, что это излиялся фиал гнева Божия. Уроженец Астрахани, он был мальчиком во время Заруцкого и Марины и помнил неистовство казаков того времени. Спустя несколько дней, караульные стрельцы извещают о новом знамении: видели они три радужных столпа с тремя венцами наверху. И это не к добру! А тут еще падают проливные дожди с градом и вместо обычной жаркой погоды стоит такой холод, что надобно ходить в теплом платье.

Около 20-х чисел июня подошли многочисленные струги воровских казаков Разина и стали обступать город, окруженный волжскими рукавами и протоками. Чтобы не дать приюта казакам, власти сожгли подгородную Татарскую слободу. Ворота городские заложили кирпичом. Митрополит с духовенством обходил стены крестным ходом. Несколько Стенькиных лазутчиков, проникших в город, были схвачены и казнены. Стрелецкие старшины и лучшие посадские люди были собраны на митрополичий двор и после архипастырских убеждений дали обещание биться с ворами Разина, не щадя своего живота. Посадские были вооружены и поставлены для обороны города наряду со стрельцами. Видя приготовления шайки Разина к ночному приступу, князь Прозоровский взял благословение у митрополита, облекся в ратную сбрую и на боевом коне к вечеру выступил со своего двора при соблюдении обычного на войне церемониала. Его сопровождали брат Михаил Семенович, дети боярские, свои дворовые слуги и приказные люди; вперед вели коней, покрытых попонами, трубили в трубы и били в тулунбасы. Он стал у Вознесенских ворот, на которые казаки Разина, по-видимому, хотели ударить главными силами. Но то был обман: в действительности они наметили другие места для приступа. После тихой ночи на рассвете разинцы вдруг приставили лестницы и полезли на укрепления. С последних раздались пушечные выстрелы. Но это были большей частью безвредные выстрелы. Заготовленные камни и кипяток не посыпались и не полились на людей Разина. Напротив, мнимые защитники подавали им руки и помогали влезать на стены.

С гиком и криком казаки Разина ворвались в город и вместе с астраханскою чернью принялись избивать дворян, детей боярских, начальственных лиц и воеводских слуг. Брат воеводы пал, пораженный из самопала; сам князь Прозоровский получил смертельную рану копьем в живот, и на ковре отнесен своими холопами в соборный храм. Сюда поспешил митрополит Иосиф и собственноручно приобщил свв. Тайн воеводу, с которым находился в большой дружбе. Храм наполнился бежавшими от воров подьячими, стрельцами, офицерами, купцами, детьми боярскими, женщинами, девицами и детьми. Железные решетчатые двери храма заперли, и у них стал стрелецкий пятидесятник Фрол Дура с ножом в руках. Казаки Разина выстрелили сквозь двери и убили ребенка на руках у матери; потом выломали решетку. Фрол Дура отчаянно оборонялся ножом и был изрублен. Князя Прозоровского и многих других вытащили из храма и посадили под раскат. Пришел Разин и изрек свой суд. Воеводу взвели на раскат и оттуда сбросили вниз; остальных тут же рубили мечами, секли бердышами, избивали дубинами. Потом трупы их люди Разина отвезли в Троицкий монастырь и свалили в общую могилу; стоявший у нее старец монах насчитал 441 труп. Только кучка черкесов (людей Каспулата Муцаловича), засевшая в одной башне вместе с несколькими русскими, отстреливались до тех пор, пока у нее не стало пороху; тогда они попытались бежать за город, но были настигнуты казаками Разина и изрублены. Немцы тоже пробовали оборонятьсяСтепан Рази н, но потом обратились в бегство. В городе происходил неистовый грабеж. Грабили приказную палату, церковное имущество, дворы купцов и иноземных гостей, каковы Бухарский, Гилянский, Индейский. Все это потом было свезено в одно место и поделено (подуванено). Кроме своей кровожадности, Разин отличался еще особою ненавистью к приказному письмоводству: он велел собрать все бумаги из правительственных мест и торжественно их сжечь. При этом похвалялся, что также сожжет все дела на Москве в Верху, т. е. у самого государя Алексея Михайловича .

Астрахань подверглась оказачению. Население Разин разделил на тысячи, сотни и десятки. Отныне оно должно было управляться казачьим кругом и выборными атаманами, есаулами, сотниками и десятниками. Однажды утром устроена была торжественная присяга за городом, где население произносило клятву верно служить великому государю и Степану Тимофеевичу, а изменников выводить. Разин, очевидно, не решался открыто посягнуть на царскую власть, столь глубоко внедрившуюся в умы русского народа: он постоянно твердил, что вооружился за великого государя против его изменников московских бояр и приказных людей; а известно, что эти два сословия были нелюбимы народом, который им приписывал все неправды, все свои тяготы и в особенности водворение крепостного состояния. Естественно поэтому, какой дружный отклик находил в низших классах обманный призыв Разина к свободе и казацкому равенству не только среди холопства и крестьянства, но также среди посадских жителей и простых служилых людей, каковы пушкари, воротники, затинщики и, наконец, самые стрельцы. Последние составляли в поволжских городах главную опору воеводской власти; но они не были довольны своей подчас тяжелой, скудно вознаграждаемой службой и с завистью смотрели на вольного казака, имевшего возможность проявить свою удаль, погулять на просторе и обогатить себя добычею. Отсюда понятно, почему стрельцы в тех местах так легко переходили на сторону воровского казачества Разина. Местному духовенству в этих смутных обстоятельствах пришлось играть незавидную страдательную роль. Когда все гражданские власти были истреблены, митрополит Иосиф затворился на своем дворе и, по-видимому, только скорбел о событиях, сознавая свою беспомощность. Среди священников нашлось несколько лиц, самоотверженно пытавшихся обличать Стеньку Разина и его товарищей; но они были замучены; другие поневоле исполняли приказания атамана; например, без архиерейского разрешения венчали дворянских жен и дочерей, которых Разин насильно выдавал замуж за своих казаков. Притом же воровские казаки менее всего отличались религиозностью. Разин не соблюдал постов и неуважительно относился к церковным обрядам; его примеру следовали не только старые казаки, но и новые, т.е. астраханские жители; а кто думал противоречить, тех нещадно били.

Шумно и весело праздновали казаки Разина свою удачу в Астрахани. Ежедневно шла гульба и попойки. Разин постоянно был пьян и в таком виде решал судьбу людей, в чем-либо провинившихся и представленных к нему на суд: одного приказывал утопить, другого обезглавить, третьего изувечить, а четвертого по какому-то капризу пустить на волю. В день именин царевича Феодора Алексеевича он вдруг с начальными казаками пришел в гости к митрополиту, и тот угостил их обедом. А потом Разин же велел взять поочередно обоих сыновей убитого князя Прозоровского, которые вместе с матерью скрывались в митрополичьих палатах. Старшего 16-летнего Разин спрашивал, где таможенные деньги, собиравшиеся с торговых людей. «Пошли на жалованье служилым людям», отвечал княжич и сослался на подьячего Алексеева. «А где ваши животы?» продолжал он допрашивать и получил ответ: «разграблены». Обоих мальчиков Разин велел повесить за ноги на городской стене, а подьячего – на крюке за ребро. На другой день подьячего сняли мертвого, старшего Прозоровского сбросили со стены, а младшего живого высекли и отдали матери.

Прошел целый месяц пьяного и праздного пребывания в Астрахани.

Поход Разина вверх по Волге

Разин, наконец, опомнился и сообразил, что в Москве хотя и не скоро, а все же получили известие об его подвигах и собирают против него силы. Он велел готовиться к походу. В это время приходит к Разину толпа астраханцев и говорит, что некоторые дворяне и приказные люди успели скрыться. Она просила, чтобы атаман велел их разыскать, а иначе, в случае присылки государева войска, они будут им первыми неприятелями. «Когда уеду из Астрахани, тогда делайте что хотите», ответил им Разин. В Астрахани он вручил атаманскую власть Василию Усу, а товарищами ему назначил атаманов Федьку Шелудяка и Ивана Терского; оставил половину показаченных астраханцев и стрельцов и по два от каждого десятка донцов. А с остальными Разин поплыл вверх по Волге на двухстах стругах; берегом шли 2.000 конных казаков. Достигнув Царицына, Разин отправил на Дон часть награбленного в Астрахани добра под прикрытием особого отряда. Следующие наиболее значительные города, Саратов и Самара, были легко захвачены, благодаря измене ратных людей. Воеводы, дворяне и приказные люди подверглись избиению; именье их разграблено; а жители получили казацкое устройство, и часть их подкрепила воровские полчища,

В начале сентября 70-го года Разин был уже под Симбирском.

Разосланные им лазутчики успели рассеяться в понизовых областях, а некоторые проникли до самой Москвы. Везде они смущали народ заманчивыми обещаниями истребить бояр и приказных людей, ввести равенство, а следовательно и раздел имущества. Для вящего уловления простонародья хитрый Разин прибег даже к такому обману: его агенты уверяли, что в казацком войске находятся несправедливо сверженный царем патриарх Никон и (умерший в начале этого года) наследник престола царевич Алексей Алексеевич, под именем Нечая; последний якобы не умер, а убежал от боярской злобы и родительской неправды. Возбуждая таким образом православное русское население, агенты Стеньки Разина вели другие речи среди раскольников и инородцев; первым обещали свободу старой веры, вторым освобождение от русского владычества. Таким образом возмущены были черемисы, чуваши, мордва, татары, и многие из них спешили соединиться с полчищами Разина. Он призывал даже и внешних врагов на помощь к себе против Московского государства: для этого он посылал за крымскою ордою и предлагал свое подданство персидскому шаху. Но то и другое было безуспешно. Шах, пылая мщением за грабительский набег и гнушаясь сношением с разбойником, велел казнить Стенькиных посланцев.

Осада Симбирска и разгром Разина Барятинским

Город Симбирск был очень важен по своему положению: он входил в укрепленную черту или засечную линию, шедшую на запад до Инсара, на восток до Мензелинска. Предстояла трудная задача не пропустить Стеньку Разина с его полчищами внутрь этой черты. Симбирск имел крепкий город, т.е. кремль, и кроме того укрепленный посад или острог. Кремль был достаточно снабжен пушками и имел гарнизон из стрельцов, солдат, а также из поместных дворян и детей боярских, которые собрались сюда из уезда и сели в осаду. Воеводой здесь был окольничий Иван Богданович Милославский. В виду близкого нашествия Разина он неоднократно просил помощи у главного казанского воеводы князя Урусова. Тот медлил и, наконец, послал ему отряд под начальством окольничего князя Юрия Никитича Барятинского. Последний подошел к Симбирску почти одновременно с полчищем Разина; у него были солдаты и рейтары, т.е. люди, обученные европейскому строю, но в недостаточном числе. Он выдержал упорный бой, но не мог пробраться к городу, и тем более, что многие его рейтары из татар дали тыл, а симбирцы изменили и впустили казаков в острог. Милославский заперся в кремле. Барятинский отступил к Тетюшам и запросил подкреплений. Около месяца Милославский оборонялся от Разина в своем городе и отбил все казацкие приступы. Наконец, Барятинский, получив подкрепления, вновь приблизился к Симбирску. Тут в начале октября на берегах Свияги Разин напал на него всеми своими силами; но был разбит, сам получил две раны и отошел к острогу. Барятинский соединился с Милославским. Всю следующую ночь Разин думал зажечь город. Но вдруг он услыхал вдали крики с другой стороны. То была часть войска, отряженная Барятинским с целью обмануть неприятеля. Действительно, Стеньке показалось, что идет новое царское войско, и он решил бежать. Нестройным толпам оказаченных посадских людей и инородцев Разин объявил, что хочет со своими донцами ударить в тыл воеводам. Вместо того бросился на лодки и уплыл вниз по Волге. Воеводы зажгли острог и дружно напали на толпы мятежников с двух сторон; увидя себя обманутыми и покинутыми, последние также поспешили к лодкам; но были настигнуты и подверглись страшному избиению. Несколько сот взятых в плен разинцев были без суда и пощады казнены.

Народные мятежи в Поволжье и борьба царских воевод с ними

Праздное пребывание Стеньки Разина в Астрахани и задержка его под Симбирском дали Московскому правительству время собрать силы и вообще принять меры для борьбы с мятежом. Но первое неудачное столкновение Барятинского с воровскими казаками и отступление к Тетюшам в свою очередь помогли Разинским клевретам распространить мятеж к северу и западу от Симбирска, т. е. внутри засечной черты. Мятеж уже пылал здесь на большом пространстве, когда разбитый Разин бежал на юг со своими донцами. Можно себе представить, какие размеры мог принять этот пожар, если бы Разин от Симбирска победителем двинулся на север. Теперь же царским воеводам предстояло иметь дело с раздробленными мятежными толпами, лишенными единства и общего предводителя. И тем не менее, им пришлось еще много и долго бороться с этой многоглавой гидрой. Так велико было движение посадского и крестьянского люда, возбужденное Разиным против сословий приказного и помещичьего.

Мятеж охватил все пространство между нижнею Окою и среднею Волгой и главным образом кипел в области реки Суры. Он большею частию начинался в селах; крестьяне избивали помещиков и грабили их дворы, затем под руководством донцов Разина составляли казацкие шайки и шли на города. Тут посадская чернь отворяла им ворота, помогала избивать воевод и приказных людей, вводила у себя казацкое устройство и ставила собственных атаманов. Бывало и наоборот: городская чернь поднимала мятеж, составляла ополчение или приставала к какой-либо казачьей шайке и шла в уезд, чтобы возмущать крестьян и истреблять помещиков. Во главе этих мятежных ополчений обыкновенно становились присланные Разиным атаманы, например, Максим Осипов, Мишка Харитонов, Васька Федоров, Шилов и пр. Некоторые мятежные толпы двинулись вдоль Саранской засечной черты, взялиКорсунь, Атемар, Инсар, Саранск; затемовладели Пензой, Нижним и Верхним Ломовом, Керенском и вступили в Кадомский уезд. Другие толпы пошли на Алатырь, который взяли и сожгли вместе с воеводой Бутурлиным, его семьей и дворянами, запершимися в соборной церкви. Потом взяли Темников, Курмыш, Ядрин, Васильсурск, Козмодемьянск. Заодно с русскими крестьянами атаманы Разина поднимали и брали в свои шайки приволжских инородцев, т.е. мордву, татар, черемис и чуваш. Крестьяне богатого села Лыскова сами призвали к себе соратника Разина, атамана Осипова из Курмыша, и вместе с ним пошли на противоположный берег Волги осаждать Макарьев Желтоводский монастырь, в котором сложено было на хранение имущество многих зажиточных людей из соседнего края. Воры с криком «Нечай! Нечай!» сделали приступ к монастырю и пытались его зажечь. Но монахи и служки с помощью своих крестьян и богомольцев отбили приступ и потушили пожар. Воры ушли в село Мурашкино; а потом они скоро воротились и нечаянным нападением успели захватить монастырь; хранившееся там добро, конечно, было разграблено. В селе Мурашкине атаман Осипов стал собирать большие силы, чтобы идти на Нижний Новгород, куда городская чернь уже призывала казаков Разина. Но в это время пришла весть о поражении Разина под Симбирском и бегстве его на низ. Царские воеводы могли теперь обратить свои полки на усмирение посадско-крестьянского мятежа.

Однако борьба с многочисленными и широко распространившимися мятежными толпами оказалась не легкою. Во главе царских воевод для этой борьбы поставлен был князь Юрий Алексеевич Долгорукий. Он сделал своим опорным пунктом Арзамас, откуда и направлял в разные стороны действия подчиненных себе воевод. Главное его затруднение состояло в недостатке войска; назначенные под его начальство стольники, стряпчие, дворяне и дети боярские большею частью числились в нетях, ибо все дороги кишели воровскими шайками, которые не пропускали ратных людей, шедших в свои полки. Тем не менее, отряды, посылаемые кн. Долгоруким, начали побивать мятежные скопища, возбуждённые Разиным, и мало-помалу очищать от них соседний край. Главные силы мятежников сосредоточивались в селе Мурашкине. Долгорукий послал на них воевод князя Щербатова и Леонтьева. 22 октября эти воеводы выдержали упорный бой с более многочисленным неприятелем, имевшим у себя немалое количество пушек, и разгромили его. Лысковцы сдались без боя, и воеводы с торжеством вступили в Нижний. Затем продолжалось постепенно очищение Нижегородского уезда, несмотря на отчаянное сопротивление воровских шаек, иногда заключавших в себе по нескольку тысяч человек и защищавшихся в трущобах, укрепленных валами и засеками. Само собой разумеется, что победы над ними и вообще усмирение мятежа Разина сопровождались жестокими их казнями, сожжением целых сел и деревень.

За очищением Нижегородского уезда последовало такое же сопровождаемое отчаянными боями усмирение Кадомского, Темниковского, Шацкого и т. д. Когда силы мятежа Разина постепенно были сломлены, а многочисленные казни и разгромы устрашили умы, началось обратное движение. Мятежные города и села стали встречать воевод-победителей с духовенством, образами и крестами и бить челом о прощении, ссылаясь на то, что они пристали к поднятому Разиным мятежу невольно под угрозами смерти и разорения от воров; причем иногда сами выдавали зачинщиков и вожаков. Воеводы казнили этих вожаков и приводили к присяге челобитчиков. Любопытный случай произошел в Темникове. Повинившиеся жители его, между прочим, выдали кн. Долгорукову как вожаков мятежа попа Савву и старицу-колдунью Алену. Последняя, крестьянка родом, постригшаяся в монахини, не только начальствовала воровскою шайкою, но призналась (на пытке, конечно) в том, что занималась ведовством и портила людей. Мятежного попа повесили, а старицу-мнимую колдунью сожгли.

Когда Долгорукий в своем постепенном движении с запада на восток дошел до Суры, т. е. приблизился к Казани, отсюда был отозван за свою медлительность воевода князь П. С. Урусов. Назначенный на его место князь Долгорукий получил под свое начальство воевод, сражавшихся с Разиным. Из них князь Юрий Барятинский принял самое деятельное участие в дальнейшей борьбе с мятежом Разина. Он имел несколько упорных битв с воровскими скопищами, состоявшими под начальством атаманов Ромашки и мурзы Калка. Особенно замечательна его победа над ними 12 ноября 1670 года под Усть-Уренской Слободой, на берегах речки Кондратки, впадающей в Суру; здесь пало столько мятежников, что, по его же выражению, кровь текла большими ручьями, как после сильного дождя. Навстречу победителю пришла большая толпа жителей из Алатыри и его уезда с образами; она со слезами молила о прощении и о защите от воровских шаек Разина. Барятинский занял Алатырь и укрепился здесь, в ожидании нападения. Действительно, вскоре сюда направились соединенные силы атаманов Калки, Савельева, Никитинского, Ивашки Маленького и др. Барятинский соединился с отправленным к нему на помощь воеводою Василием Паниным, разбил воровские полчища и на пространстве 15 верст гнал бегущих, устилая дорогу трупами. Победители двинулись к Саранску, подвергая казни захваченных вожаков и приводя русских крестьян к присяге, а татар и мордву к шерти (присяге) по их вере. В то же время против мятежа Разина действовали и другие воеводы, отправленные князем Долгоруковым, который после Темникова расположился в Красной Слободе. Князь Конст. Щербатый очищал от воров Разина Пензенский край, Верхний и Нижний Ломовы; Яков Хитрово двигался на Керенск и в деревне Ачадове поразил воровское скопище; причем особенно отличилась смоленская шлахта с своим полковником Швыйковским. Керенчане отворили ворота победителям. Пользуясь движением воевод к югу, в тылу у них в Алатырском и Арзамасском уездах снова собрались стоявшие за Разина воровские шайки из русских и мордвы и стали укрепляться в засеках, вооруженных пушками. Против них отправлен воевода Леонтьев, который разгромил воров, взял их засеки и сжег их деревни. По нагорному берегу Волги князь Данила Барятинский (брат Юрия) усмирял мятежных чуваш и черемисов. Он занял Цивильск, Чебоксары, Васильсурск, взял приступом Козьмодемьянск и разбил пришедшее сюда из Ядрина многотысячное воровское скопище; после чего Ядринцы и Курмышане добили челом. Усмирение бунта Разина сопровождалось обычными казнями воровских вожаков. Любопытно, что в их среде иногда встречаются священники; таковым в Козмодемьянске явился соборный поп Федоров.

Таким образом, к началу 1671 года Волжско-Окский край был умиротворен огнем и мечом, т.е. потоками крови и заревом пожаров подавлено возбуждённое Разиным движение крестьян и посадских против крепостного права, против московских бояр и приказных людей. Но на юго-восточной украйне казацкая голытьба еще свирепствовала; а Разин еще гулял на свободе.

Бегство Разина на Дон

Однако и ему скоро пришел конец.

Напрасно Разин распространял молву о своем чародействе, о том, что его не берет ни пуля, ни сабля и что сверхъестественные силы ему помогают. Тем скорее и полнее наступило разочарование, когда сторонники, увлеченные его успехом и обещаниями, вдруг увидали Разина побитым, израненным и спасающимся бегством. Самарцы и саратовцы заперли перед ним свои ворота. Только в Царицыне нашел он приют и отдых с остатками своих шаек. Хотя в распоряжении Разина еще были мятежные астраханские силы; но он не захотел явиться туда теперь же и беглецом; а перебрался в свой Кагальницкий городок и отсюда пытался прежде поднять весь Дон.

Пока мятежники имели успех, Донское войско держало себя нерешительно и выжидало событий. Главный его атаман Корнило Яковлев, будучи противником мятежа, однако, действовал осторожно и так ловко, что уцелел от ярых, беспощадных клевретов Разина и в то же время вел негласные сношения с Московским правительством. Когда в сентябре 1670 года на Дон пришла новая царская грамота с увещанием о верности и прочитана была в казацком кругу, Яковлев попытался уговаривать братьев-казаков, чтобы они отложили свою дурость, отстали от Разина, покаялись и по примеру отцов своих служили великому государю верою и правдою. Домовитые поддержали было атамана и хотели уже выбрать станицу, чтобы послать ее в Москву с повинною. Но сторонники Разина еще составляли сильную партию, которая и воспротивилась этому выбору. Прошло еще два месяца. Весть о поражении и бегстве Стеньки Разина немедленно изменила положение на Дону. Корнило Яковлев явно и решительно начал действовать против мятежников и нашел дружную поддержку в среде домовитых. Напрасно Разин рассылал своих клевретов; никто не шел к нему на помощь. В бессильной злобе своей он (по словам современного акта) несколько захваченных противников сжег в печи вместо дров. Напрасно Разин явился со своей шайкой и хотел лично действовать в Черкасске; его не впустили в город и заставили уйти ни с чем.

Разгром Кагальницкого городка

Этот случай, однако, побудил войскового атамана Яковлева отправить в Москву станицу с просьбой о присылке войска на помощь против мятежников. В Москве, по распоряжению патриарха, в неделю Православия наряду с другими богоотступниками провозгласили громогласную анафему Стеньке Разину. Донцам ответили приказом чинить промысел над Стенькою и доставить его в Москву; а белгородскому воеводе князю Ромодановскому велено отправить на Дон стольника Косогова с тысячью отборных рейтар и драгун. Но прежде нежели подоспел Косогов, Корнило Яковлев с Донским войском подступил к Кагальницкому городку. Воровские казаки Разина, видя, что на Дону дело их совсем проиграно, большею частью покинули своего атамана и бежали в Астрахань. 14 апреля 1671 года городок был взят и сожжен. Попавшие в плен сообщники Разина перевешаны; только он с братом Фролкою под сильным конвоем живыми доставлены в Москву.

Казнь Разина в Москве

Одетый в рубище, на телеге с укрепленной на ней виселицей, прикованный к ней цепью, знаменитый разбойничий атаман Разин въехал в столицу; брат его бежал за телегою, также привязанный к ней цепью. Народные толпы с любопытством смотрели на человека, о котором было столько тревожных слухов и всяких толков. Злодея, привезли на Земский двор, где думные люди подвергли его обычному розыску. Иностранные известия говорят, будто во время сего розыска Разин еще раз показал железную крепость своего тела и своего характера: он вытерпел все самые жестокие способы пыток и ничего не отвечал на обращенные к нему вопросы. Но известия эти не совсем верны: Разин отвечал кое-что и, между прочим, говорил, будто Никон присылал к нему монаха. 6 июня на Красной площади Разин с видом бесчувствия встретил свою лютую казнь: его четвертовали, а части тела растыкали на кольях на замоскворецком так называемом Болоте. Брат его Фролка Разин, закричавший, что у него есть государево слово и дело, получил отсрочку и был казнен, спустя несколько лет.

Степан Разин. Картина С. Кириллова, 1985–1988

Московское правительство не преминуло воспользоваться подавлением бунта Разина, чтобы стеснить донскую вольность и более прочными узами закрепить войско за государством. Стольник Косогов привез на Дон милостивую царскую грамоту, денежное и хлебноежалованье, а также боевые припасы. Но, вместе с тем, он привез и требование присяги на верную службу великому государю. Молодые и менее значные казаки, ранее шатавшиеся к Разину, попытались было противоречить в казачьих кругах, но старые взяли верх, и 29 августа донцы, с войсковым атаманом Семеном Логиновым во главе, приведены были священником к присяге по установленному чину, в присутствии стольника и дьяка.

Степан Разин в художественной литературе

Максимилиан Волошин. Стенькин суд (стихотворение)

Марина Цветаева. Стенька Разин (цикл из трёх стихотворений)

Велимир Хлебников. Разин (поэма)

В. А. Гиляровский. Стенька Разин (поэма)

Василий Каменский. «Степан Разин» (поэма)

А. Чапыгин. Разин Степан (роман)

Василий Шукшин. Я пришёл дать вам волю (роман)

Евгений Евтушенко. Казнь Стеньки Разина (стихотворение)

Степан Разин в исторической литературе и источниках

Розыскное дело о бунте Разина и его сообщников

Донесение подьячего Колесникова о взятии Астрахани Разиным

Попов А. История возмущения Стеньки Разина. Журнал «Русская беседа», 1857

Материалы для истории возмущения Стеньки Разина. М., 1857

Н. И. Костомаров. Бунт Стеньки Разина

С. М. Соловьев. История России (т. XI)

С. Ф. Платонов. § 84 в Учебнике русской истории («Движение Разина»)

Вопросы к допросу Разина, составленные царём Алексеем

Письмо Т. Хебдона Р. Даниелю о казни Разина

И. Ю. Марций. Диссертация о восстании С. Разина (1674)

Фантастический в деталях рассказ неизвестного английского автора о победе царских войск над Разиным

Крестьянская война под предводительством Степана Разина. М., 1957

Чистякова Е. В., Соловьёв В. М. Степан Разин и его соратники. М., 1988

А. Л. Станиславский. Гражданская война в России XVII в.: Казачество на переломе истории. М., 1990



В продолжение темы:
Стрижки и прически

Для приготовления сырков понадобятся силиконовые формочки среднего размера и силиконовая кисточка. Я использовала молочный шоколад, необходимо брать шоколад хорошего качества,...

Новые статьи
/
Популярные